Книга Клинок трех царств, страница 256 – Елизавета Дворецкая

Словно луч вспыхнул в голове Святослава и разом в сердце, пронзил сверху донизу и осветил дорогу судьбы – не только земной путь, но и те части, что лежат до рождения на белый свет и после. Дрожь пошла по всему телу и растворилась в кончиках пальцев. Вспышка божественного света сожгла, преобразила, мгновенно выковала его самого заново. Святослав и раньше знал, что рожден для великой судьбы. Но теперь судьба эта стала ему яснее: через доблесть и славу путь его лежит к богам…

— Но моя-то мать – не богиня… – пробормотал он, пытаясь отогнать слепящее видение.

— стихом ответил Хоар. – Как человека простого рода доблесть и отвага делают ровней знатным, так человека смертного они могут уравнять с бессмертными. Пусть ты родился от родителей смертных, я укажу тебе путь к божественному престолу. Одолев одного цесаря, ты станешь цесарем. А сколько цесарей ты знаешь?

— Аварского… – по привычке начал Святослав; с детства он слышал о повелителе аваров, памятных всем славянским племенам. – Нет, его прикончили давно. Хазарский есть цесарь, греческий… да болгарский. Трое.

— Их трое, и это все цесари, что есть на свете. Помимо Оттона. Одолей троих, собери в своих руках удачу и славу трех цесарей – и ты станешь равен Ахиллеусу.

— Три царства? Я должен завоевать три царства?

— Но знай: когда ты пройдешь этот путь до конца, это и будет конец. Умирая в бою, молодой воин отдает себя в жертву, а взамен боги даруют удачу всему его войску. Вобрав в себя удачу трех цесарей, ты станешь равен полубогу, но с тем сделаешься слишком велик для земной жизни. Слышал про того древнего волота, что умер, потому что был слишком тяжел и земля не могла его носить? Так и с людьми, чей дух слишком велик и тяжел, – не выносит их мать-земля. Отдав себя, ты выкупишь удачу и победу для всего войска русского на много веков вперед. Но это уже будут иных конунгов дружины.

— Вперед на много веков… У меня двое сыновей – они получат мою славу и владения, все то, что я добуду?

— Ты хочешь завоевать три царства, а сына у тебя только два? – Хоар хитро прищурил свой единственный глаз.

— Третьего сына добыть немудрено. Не хвор я пока… – Святослав хотел улыбнуться, но получилось лишь вытянуть правый угол рта.

Его не оставляло чувство, что он сидит на дне глубокой воды, каким-то чудом дышит этой водой и разговаривает сквозь воду. Сама вода вкладывала речи одноглазого прямо ему в голову, а вокруг не было покрытых пологом ночи лугов, лесов, птиц и реки – все поглотила слепая молчаливая тьма.

— Все то, что ты добудешь, ты возьмешь с собой – верную дружину и завоевания. Но там, – Хоар взглянул вверх, и в его черном глазу мелькнул свет звезд, будто небо сжалось и уместилось в эту впадину, – ты обретешь такую славу, что она будет сиять подобно солнцу, еще тысячу лет. Когда слава Ахиллеуса потускнеет, его храмы разрушатся и падут в прах все до одного, тебе построят новый храм, и ступени к нему отольют из оружия поверженных твоими внуками воинов Оттоновых.

— Я согласен.

Тысячелетнее будущее распахнулось перед взором Святослава – и он был в этом будущем не безгласным прахом, а солнцем ратной славы.

— Подумай еще! – по-отечески посоветовал Хоар. – Ступая на этот путь, ты уже входишь в число «мертвых витязей», эйнхериев. В земной жизни ни в чем ты не обретешь радости, ничто не согреет тебя, кроме крови врагов, передающей тебе их удачу. Любовь к земной жене умрет в тебе, ибо с нынешней же ночи женой твоей будет дочь моя – Альвин.