Книга Клинок трех царств, страница 253 – Елизавета Дворецкая

Святослав поморгал – огонек не исчез. Потер глаза – все горит.

— Что ты там увидел? – Сзади к нему подошел Игмор.

— Огонь вон. Это кто же такой смелый… это же прямо возле того места… Глядь, ворожить, что ли, кто-то взялся? Мертвецов поднимать?

— Где огонь?

— Да вон! – Святослав показал. – Это ж то самое место, где немцы лежат.

— Они и зажгли? – К ним подошел Добровой. – Где огонь-то?

— Да вон! Вы что ослепли оба? Глаза протрите.

Оба сына Гримкеля Секиры честно потерли глаза.

— Не вижу никакого огня, – сказал Игмор. – Черно все, как у черного медведя в заднице.

Святослав все смотрел на ровно горящий огонек, пытаясь понять, кому мерещится: ему – огонь, или гридям – чернота. Ночь была обыкновенная – теплая, пронизанная пением ночных птиц. В кустах у Днепра щелкали соловьи. Остро пахла земля, увлажненная вечерней росой, в траве бодро скрипели цикады.

Где-то вдали прокричала неясыть. Святослав вздрогнул, и эта дрожь помогла ему понять: это знак. И огонь из тех, кто предназначен только для одного. Потому другие его и не видят.

Он еще раз огляделся. Вон Днепр, вон дорога. Огонь горел именно там, где погибло посольство… И в той же стороне, лишь чуть ближе, стоит волотова могила…

«К Перунову дню Хилоусов меч будет у тебя! – пару дней назад объявила ему Прияслава, едва лишь он проснулся. – Я видела Рагнору, она сказала это!»

Внутри возникло некое чувство, схожее с течением темной реки. И эта река тянула в темноту, к огоньку…

— Я пойду туда. – Святослав сделал шаг вперед.

— Княже, ты что! – Игмор мигом преградил ему дорогу. – Куда тебе ночью одному!

— Мы с тобой! – Добровой подскочил с другой стороны.

— Нет. – Святослав отодвинул обоих разом, будто раздвигал кусты. – Я пойду один. Этот огонь горит для меня.

— А что если это мрецы? Заманивают?

Святослав помедлил. Темная река не отступала. Мысль о мрецах казалась мелкой, неубедительной. Там во тьме его ждало нечто куда более значительное. То, что манило с тех пор, как он впервые услышал про Ахиллеуса.

Ничего не ответив, Святослав стал спускаться с пригорка навстречу зовущему огоньку.

* * *

Месяц в первой четверти давал мало света, зато яснее сияли звезды. Блеск воды Днепра тоже помогал не сбиться с пути. Святослав уверенно шел по дороге и боялся только того, чтобы в темноте не наткнуться прямо на мешанину людских и лошадиных трупов. Впрочем, о приближении к ним предупредит удушающая вонь, а пока он свободно вдыхал плотный и свежий травяной дух.

Огонек не исчезал, напротив, быстро приближался. Через какое-то время сместился влево, и Святослав, расставшись с дорогой, медленно двинулся через луг. Раздвигая высокие травы, осторожно нашаривал ногами землю, чтобы не рухнуть в какую-нибудь яму.

Уже было видно, что впереди горит костер на возвышенности. В темноте Святослав не мог видеть, точно ли это волотова могила, но верил, что так оно и есть. Вот возвышенность придвинулась вплотную, ясно видны языки пламени. Обходя ее, Святослав два-три раза наткнулся на опутанные травой большие древние камни: ну точно, могила, вокруг нее когда-то был пояс из валунов. Нашел тропку и стал пониматься, чуть ли не на четвереньках, нашаривая руками уступы. Отблески пламени колебались наверху, но стояла тишина, Святослав слышал только шум от собственного продвижения.