Книга Клинок трех царств, страница 244 – Елизавета Дворецкая

Однако ясно было, что Оттоновым послам грозит нешуточная опасность.

— Ко мне Рихер приезжал, жаловался, – рассказал Святослав, сам явившись к матери посоветоваться. – Озлобился на них народ со страху. Христовых людей боятся.

— Слава Царю Небесному, обошлось! – Встревоженная Эльга перекрестилась. – А если бы костер побольше сделали, под всеми стенами разом? На крышу набросали бы огня? Сгорели бы у нас Оттоновы послы в угольки, как с ним объясняться потом?

— Я вот велю отрокам в засаду сесть и тех удальцов подстеречь! – пообещал Святослав. – Хотя это, Свенельдич, твоя забота.

— Я и займусь, – кивнул Мистина. – Только думаю, тут не засаду нужно. Если тех удальцов хватать, народ скажет, князь и воеводы руку злодырей держат против нас. Только больше озлобится, на наших христиан кидаться начнет.

— Как тогда, при Олеге-младшем, – пробормотал Острогляд.

— Сперва Станимиру ворота подожгут, а потом как бы и сюда не добрались, – озабоченно сказала Эльга. – Мятеж ведь как пожар – дай вспыхнуть, потом не уймется, пока все не выгорит, что может гореть.

Святослав нахмурился. Главной христианкой Киева была его мать, и при всех их размолвках он вовсе не желал, чтобы ее двор сгорел, как церковь Софии. После того пожара и страшной гибели отца Ставракия Святослав был уверен, что новых греческих папасов можно не ждать, и, успокоенный, не желал вреда своей матери.

— Убрать бы немцев покуда из Киева, а там все и забудется, – предложил Мистина.

— Ну а куда ж их уберешь? К хазарам в это лето никто не едет.

— Поблизости куда-нибудь в тихое место. В Вышгород… нет, лучше в Витичев. И отсюда подальше, и крепость там надежная. Тормар – человек толковый, там им будет безопасно. Я пошлю отрока его предупредить и спроважу их поскорее.

— Ну, как знаешь. С Оттоном это твои, матушка, дела.

Святослав поднялся, собираясь уходить. На полпути к двери обернулся и помедлил.

— И правда, что-то мрецам покоя не дает, – обронил он. – Прияне вчера ее бабка, Рагнора, во снях являлась.

— И что же? – Эльга раскрыла глаза.

Всем было ведомо, что молодая княгиня пыталась вопрошать дух своей бабки, но та до сих пор не желала отвечать.

— Сказала Рагнора, к Перунову дню Хилоусов меч будет у меня.

По избе пролетел изумленный крик, боярыни и служанки всплеснули руками. Святослав остановил пристальный взгляд на лице Мистины.

— Сдается, это не мне одному послание. Тебе тоже. К Перунову дню или я его получу, или…

— Было бы лучше, если бы старая госпожа Рагнора прямо сказала, где он сейчас, – спокойно ответил Мистина.

— Ты этого хотел бы? – с явным недоверием спросил Святослав.

— Истовое слово, хотел бы. Одни беды от него: то появился из ниоткуда, то исчез в никуда!

— В никуда?

— У меня его нет, если ты об этом! – прямо ответил Мистина и коснулся сначала рукояти скрама, потом лба и глаз.

Клятву на оружии ни один рус не даст напрасно, и Святослав слегка переменился в лице. Но он не мог сразу отступить от своих слов и даже мысленно оправдать Мистину.

Ничего не ответив, князь вышел. Без него разговор не сразу возобновился; женщины испуганно переглядывались.

Торлейв молчал, стараясь держать на лице то же встревоженное выражение, но сердце согрела тайная радость. Мистина сделал шаг, который дал ему возможность принести клятву, не обманув; Прияслава сделала свой. К Перунову дню госпожа Рагнора посетит внучку еще раз и скажет больше…