Книга Клинок трех царств, страница 154 – Елизавета Дворецкая

— Уже вот-вот мы могли покончить с ним навсегда! – Хельмо с досадой возвел глаза и руки к темной кровле. – Преподобная Вальпурга Айхштеттская! Еще немного – и Святослав выставил бы из города обоих греков, если бы толпа не закидала их камнями! Видно, он привез этот кинжал с собой и берег на такой вот случай – когда нужно будет срочно купить благосклонность Святослава!

— И ему это удалось, – с мрачным удовлетворением подтвердил отец Гримальд.

— Хватит болтать, – произнес ровный голос из полутьмы. – Кого-то из них пора убирать.

— Убирать? – Хельмо уставился на говорившего. – Кого?

— Попа. Князя. Кинжал. Лучше бы всех трех, но как? Если бы устроить, чтобы князь пришел к нему в церковь за кинжалом в одиночку… Послать за ним кого-нибудь?

— В одиночку князь не ходит даже в отхожее место, – ухмыляясь, просветил товарищей отец Теодор. – Я немало послушал, как его стерегут. Даже если он войдет в церковь один, трое-четверо здоровенных обалдуев будут ждать под дверью. На любой звук – ворвутся и всех поубивают.

— Так и надо бы! – Рихер загорелся этой мыслью. – Кто-то спрячется в церкви. Когда они будут там вдвоем – ударит по князю. Из темноты, со спины. Закричит, позовет, сам спрячется. Эти ворвутся, увидят своего князя мертвым, увидят попа и зарубят его, потому что так велит им долг! И спросить будет не с кого!

— Они обыщут церковь. – Хельмо поежился от мысли, что ему предложат стать этим кем-то. – Ты не считай их уж совсем за дураков. А уйти оттуда нельзя, дверь наружу только одна.

Рихер помолчал; Хельмо видел на его лице отражение мыслей, что пожертвовать человеком ради такого дела стоит.

— Если это будет кто-то из нас, то они нас узнают, – напомнил Хельмо. – И нашего государя обвинят в убийстве Святослава. За это он тебе спасибо не скажет…

— А уж как обрадуются в Константинополе! – подхватил отец Теодор. – Патриарх свою бороду съест от радости.

— Где ты возьмешь убийцу, которого не свяжут с нами? А если его не убьют сразу, а возьмут живым? Он выдаст нас, мигом выдаст. И тогда уже нас тут разорвут на куски.

— Да и как Святослава туда заманишь? – сказал отец Гримальд. – Нужно еще подослать кого-то, кого он знает и кому доверяет.

— Какую-нибудь из твоих знакомых девушек? – Рихер насмешливо прищурился, глядя на Хельмо. – Скажи той пухляшке со двора Торлиба или той тощей боярской дочке, что тебе очень надо повидать князя наедине, наплети ей про страшную тайну…

— Она выдаст меня, – мрачно ответил Хельмо. – Даже если князь будет таким дураком, что пойдет за ней. И даже если ты до тех пор успеешь от меня избавиться, все равно они будут знать, что это наших рук дело.

Все замолчали. В гостевом доме горела одна свеча на столе – было уже за полночь, короткая летняя ночь вступила в недолгую пору мягкой темноты. Вот-вот из этого неглубокого озера высунет бодрую голову ранний летний рассвет – и настанет тот день, когда Святослав, возможно, получит меч Ахиллеуса.

— Значит, князя не трогаем, – помолчав, с прежней уверенностью сказал Рихер. – Попа достать легче. Сначала кинжал получит он сам и отнесет в церковь. Так ведь тебе сказали?

— Да, Станимир и Будомир это слышали своими ушами. Грек заберет кинжал в церковь, хочет его освятить.

— Если это будет утром или днем, – стал рассуждать отец Гримальд, – он отслужит мессу сразу и передаст князю после нее. Если вечером – скорее всего, оставит в церкви до следующего дня. Наутро приедет Торлиб с братьями и заберет его.