Книга Клинок трех царств, страница 141 – Елизавета Дворецкая

— Но не будешь же ты всю зиму в пещере сидеть! – испугалась Эльга. – У нас не Греческое царство – не переживешь холода.

— По воле Господней… – упрямо начал отец Ставракий.

— Ты вот что сделай! – посоветовал Мистина. – Дадим тебе провожатых, отроков с лопатами. Ты свою службу отслужи, а потом да и зароете, что было разрыто. Расскажем киянам, что бежали бесы, а дорога им закрыта – авось народ и успокоится.

Сопроводить отца Ставракия к волотовой могиле взялся Торлейв – по описанию отроков он узнал нужное место и был уверен, что его найдет. С ним напросился Велерад, за ним потянулись и младшие: одиннадцатилетний Свен и его ровесник, старший сын Люта – Веленег. Мистина всех отпустил: понимал, как притягательна для юных умов возможность повоевать с бесом из могилы, только отправил с ними Бера, своего бывшего оружничего, возведенного в должность воспитателя подрастающих отпрысков рода. Сам посоветовал выезжать нынче же, в сумерках, чтобы народ не видел и чтобы проделать часть пути по прохладе. В сумерках Торлейв с его тремя бережатыми явился на Эльгин двор, где уже ждали отец Ставракий с диаконом Агапием и малая дружина с воеводского двора. Эльга велела собрать на всех припасов и дать иерею лошадь. Предлагали лошадь и Агапию, но тот сказался не умеющим сидеть в седле, и его посадили на круп, за спину к Агнеру – у того был самый могучий конь. Торлейв прикусил губу, чтобы не засмеяться, когда увидел эту пару: загорелый, мускулистый старый варяг с его шрамами и повязкой на глазу, и диакон Агапий, «глист бровастый», тощий и бледный. Илисар и Орлец переглядывались, кивая друг другу и шепча что-то, что не хотели довести до ушей самих всадников. Свен и Веленя и вовсе давились от смеха. Они оба, хоть и были вдвое моложе диакона, в седле сидели уверенно. Деневер рассказал им, в их годы любой мадьяр уже стреляет с седла на три стороны, выпуская по три стрелы подряд, и они жаждали обучиться тому же.

В Витичеве, старой Олеговой крепости, когда-то поставленной охранять брод, содержалась половина большой дружины, обычно из трех-четырех сотен оружников, при надобности рассылаемых в разные места. Торлейв не раз ездил в Витичев, сопровождая то Мистину, то Асмунда, то самого Святослава, и хорошо знал дорогу.

Внушительным отрядом – десять человек! – тронулись на юг, вдоль Днепра. Торлейв возглавлял дружину, за ним ехал отец Ставракий; Агнер и Бер, как самые опытные, замыкали строй, наблюдая, как резвятся юнцы. С высокого берега открывался пространный вид на реку. В этих местах Днепр так широк, что острова на нем кажутся другим берегом, а самого берега и не видно – где-то вдали он сливается с небом, чуть более светлым, чем вода.

Когда почти стемнело, устроились на ночлег: развели костер, приготовили кашу, поставили два шатра и поспали до белой зари. Утром, поев, тронулись дальше и вскоре после полудня, примерно на полпути к Витичеву, достигли цели. Местность здесь была неровная, вся состоявшая из холмов и холмиков, возвышенностей и впадин, покрытых то лугами, то пашнями, то перелесками – и с каждой возвышенности бросалось в глаза синее пространство блестящей днепровской воды.

Волотова могила, высотой в три-четыре человеческих роста, от реки отстояла примерно на перестрел и среди окружающих холмов, поросшая травой и кустами, почти не выделялась. Однако опытному глазу разница была видна: круглая в основании, с ровными склонами, она имела плоскую вершину, выдававшую участие человеческих рук. Еще с дороги бросалось в глаза большое неровное пятно разрытой земли на склоне. И впрямь, отметил Торлейв, Тормаровы гонцы легко могли увидеть среди свежей зелени место со снятым дерном, даже если уже начинало темнеть.