Книга Кощеева гора, страница 63 – Елизавета Дворецкая

— Не бойся, эта баба – Лютова хоть, она у него в кулаке и болтать не станет, – шепнул ей Торлейв, и от его голоса, тепла его дыхания на щеке Прияну пронимала дрожь.

Слова эти не успокоили, не принесли чувства безопасности, а совсем наоборот. Если баба, скрывшись с глаз, повесит и замок себе на рот, то они все равно что совсем наедине!

— И она не знает, кто ты, – добавил он. – Ей сказали, боярыня придет, а какая – велели не допытываться.

Они сидели на лавке в самом углу у печи. Отсюда Прияне не было видно двери и сидевшей возле нее Улеи, а только лавки у двух других стен и стол посередине. Торлейв обнял ее за плечи и еще раз нетерпеливо поцеловал. Она ощущала, что он тоже волнуется, но его волнение было радостным и полным надежды. Он был так рад ее видеть, что даже не задумывался о цели этой встречи. Послав его сюда вместо себя или Люта, Мистина сделал ему подарок, и именно так Торлейв это понимал.

— Да уйди ты! – чуть слышно прошептала Прияна и махнула рукой; сама засмеялась, поняв, что отгоняет его любовь, словно комара.

Торлейв тоже засмеялся, не пытаясь понять над чем, – просто потому, что она смеется. Прияна поймала себя на сильном порыве повернуться голову и поцеловать его, но билась где-то в голове испуганная мысль: я не на свидание сюда пришла!

Но Торлейв, похоже, думал именно так: обняв ее обеими руками, он прижался лицом к ее убрусу и замер. Наслаждаясь самим ее присутствием, он пока не мог думать ни о чем ином.

— Перестань! – сердито шепнула Прияна и сбросила со своего плеча его руку. – Ты что думаешь, я пришла с тобой блуд творить?

«Жаль, что нет», – мелькнула предательская мысль.

— Я надеюсь, – с жарким чувством шепнул он.

— Нет! – отрезала Прияна и повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо.

И пожалела об этом: его лицо, которое и так ей казалось самым красивым в Киеве, с выражением страстного влечения стало и пугающим, и неотразимым. Это не игра, он и вправду ее желает. Да и какая игра: ему двадцать два, у других в эти годы по трое-четверо детей бывает. Почему-то его взор, минуя всех киевских девок, нашел ее, чужую жену и княгиню; стоило искре понимания проскочить между ними один раз – и жажда любви прорвала стены рассудка.

— Я думала, Свенельдич придет, – уколола она его, надеясь охладить этот пыл.

— Он на Святую гору уехал, а к тебе меня прислал. Или там что-то такое, что мне не по уму?

Это Торлейв спросил уже другим голосом: постарался взять себя в руки и даже немного отодвинулся от Прияны. Испытывая и облегчение, и сожаление, она оправила убрус и постаралась собраться с мыслями.

— Я хотела рассказать…

Прияна посмотрела на печь, за которой сидела Улея, неслышная, как мышь, потом крепко взяла Торлейва за руку и снова придвинулась к нему. Он подчинился весьма охотно, но опустил голову, показывая, что слушает.

— Ты что-то знаешь… Свенельдич затеял мириться через мою голову?

— Что? – Торлейв вскинул на нее глаза. – Мириться? С кем?

— Со Св… с мужем моим.

Прияна заговорила совсем неслышно, одним дыханием, чтобы Улея не смогла уловить ни звука, и для этого придвинулась к самому уху Торлейва. Его губы касались его волос, и их мягкое тепло пробуждало в ней такое томление, что она с большим трудом держалась за суть разговора и все крепче сжимала широкое запястье Торлейва.