Книга Кощеева гора, страница 219 – Елизавета Дворецкая

Мысли Бера тоже кружились вокруг Игмора. Не в пример Торлейву, Бер его совсем не знал, даже плохо помнил в лицо после пары беглых встреч, но волновался, зная, что приближается к самой важной точке своего долгого – протяженностью уже в полгода – пути. Игмор был главным виновником гибели Улеба, за Игмором Бер гонялся от истока Волхова до верховий Оки. Несколько раз Игмор ускользал прямо из рук, и вот сегодня Бер получит право сказать: я его настиг. Сегодня он увидит своего врага, а тому уже некуда ускользнуть. Разве что в само Подземье, если истинный Кощей снова явится и заберет с собой Кощея поддельного.

У обоих братьев под кожухами были надеты, как и в день драки на Оке, кольчуги, на плече – щиты. Когда впереди показались громадные каменные «ящеры», стерегущие вход на площадку, вытолкнули вперед Красена – узнав его, с вала поостерегутся стрелять.

Перед воротами еще виднелись горелые пятна от разлитого дегтя. Тут же валялось обугленное бревно, которым былемиричи, научившись у самого же Кощея, пытались выбить створки.

— Позови, – велел Торлейв Красену.

Тот стал кричать, призывая дозорных показаться. Первые двое отроков, появившихся на валу, судя по недоумевающим лицам, были из мери и не понимали по-славянски. Мергуш, мерянин, понимавший по-русски, был убит на реке, а прочие отроки, набранные на озере Келе, где русов не было, их языка не знали. Позвали кого-то из славян, объяснили, что вызывают Кощея на переговоры.

Наверное, всем стоявшим под воротами мгновения ожидания показались долгими, ни одно сердце не осталось спокойным. Даже Торлейв и Бер, знавшие, что здесь засел никакой не Кощей, а всего лишь Игмор, Игмоша, Желькин сын, и то с внутренним трепетом ожидали его появления. «Игмор и правда стал немножко Кощеем после всего, что натворил», – как-то сказал Бер, и сейчас Торлейв, видя Кощеево гнездо, где их враг обосновался, согласился с братом. Может, даже не немножко… Тот, кто по сути сделал князя русского братоубийцей, родился не в добрый час. Игмор, считавший и себя сыном Ингвара, то есть кровным братом Святослава, когда-то спасший его, а потом погубивший, родился быть тенью Святослава, как Локи – тень Одина. И здесь, в этом зловещем навьем городе, он, пожалуй, обрел свое настоящее место. Уже зная, что смерть Игмора потянет за собой смерть Святослава, Торлейв все же не удержался и пожелал: пусть бы Игмор здесь и остался.

Все знали, чего следует ожидать. Но когда Кощей появился – на валу, словно на спине каменного ящера, огромный, черный, косматый, в жуткой личине, выше человеческого роста – не вздрогнул только привыкший к этому зрелищу Красен. И Добрована, и Бера, и Торлейва пробрало холодом при виде этой огромной фигуры, хромающей, опирающейся на копье. Торлейв не сразу собрался с духом, чтобы обратиться к нему. В этом Кощее невозможно было узнать хорошо ему знакомого Игмора сына Гримкеля, и он помедлил, напоминая себе, что Игмор должен быть внутри этой громады.

— Долго же ты заставлял нас за тобой гоняться… Кощей! – крикнул Торлейв. – Узнаешь меня? Видишь ли ты что-нибудь из-под этой страшной рожи – черной, как твое сердце, Игмор сын Гримкеля? Это я, Торлейв сын Хельги. Здесь со мной мой брат, Бер сын Тородда. Целых полгода мы искали тебя – ты знаешь почему. Не прячься, я знаю, что это ты. Покажи нам твое лицо.