Книга Кощеева гора, страница 209 – Елизавета Дворецкая

Двое подняли Красена, копье отодвинулось от его груди, но недалеко. Теперь, стоя на ногах, Красен хорошо видел обоих своих врагов, Торлейва и Бера. Понял, что в них ему кажется странным: оба были одеты в простые овчинные кожухи, ничем не покрытые, и такие же шапки. Бера он почти не знал, но Торлейв на его памяти не ходил так бедно одетый. Именно такие фигуры Красен видел из засады, уныло бредущие за санями. Кроме этих двоих, вокруг столпилось еще человек семь-восемь поддельных «пленных», и это были не юные «зимние волки», а мужчины более зрелые. Среди них затесался и Завей – не только не связанный, но и топором в руке. Вид этого топора навел Красена на еще одну обидную мысль, но было не до того.

Перед Красеном оказался одноглазый смуглолицый человек лет сорока с чем-то, с кожаной повязкой на правом глазу. Красен хорошо его помнил по Киеву: это варяг-телохранитель Торлейва, которого сам Святослав почему-то особенно уважал. В руках у одноглазого был ремень, и вид его очень не понравился Красену.

— Что ты хочешь делать? – обратился он к Торлейву.

— Отдам тебя Одину во славу моего брата Улеба. Слишком большая честь для тебя, но нам нужна его поддержка, чтобы хорошо довести дело до конца. Мы решили отдать ему первого из вас, кто нам попадется.

— Давай все-таки «кровавого орла»! – явно не в первый раз взмолился Бер, надеясь, что Торлейв передумает. – Никогда не видел! И Одину так больше понравится!

— Я хочу сделать это сам, а «орла» я тоже никогда не видел, – возразил Торлейв.

— Вот Агнер нас обоих и научит!

— В жизни любая сноровка пригодится! – одобрил Агнер.

— Ну, Тови, подумай, когда еще выпадет другой такой случай!

Красен облился холодным потом: ему мало того что грозила самая жестокая казнь из придуманных в этой части света, так еще предстояло побыть учебной поделкой для двух отпрысков княжеского рода! Успели спеться, сволочи!

— Тови! – морщась, воззвал Орлец. – Ты же христианин! Убей его, если уж того требует твоя честь, но не мучай зря!

— Если тебе мешает христианство, то мне – нет! – заявил Бер, не дав Красену порадоваться этой защите.

— В другой раз! – стоял на своем Торлейв. – Это первый из них, который попал мне в руки, и я должен сам с ним разобраться. Ты ведь сделал с Девятой что хотел, и никто тебе не мешал. А если кто заслуживает «орла», то Игмоша!

Агнер зашел Красену за спину. Тот очень хорошо понимал, что сейчас будет. Вот-вот горло захлестнет кожаная петля, а вот этот скрам, что Торлейв держит в руке, войдет по дых. Это лучше, чем «кровавый орел» – намного быстрее, мгновенно, – но исход все равно тот же.

— Нет! – прохрипел он. – Не делай этого!

— Ты должен был сказать эти слова Игмору, когда он задумал убить нашего брата, – холодно ответил Торлейв. – Тогда ты промолчал.

— Это Игмор все затеял!

— Знаю. Он от нас тоже не уйдет.

— Нас защищает валькирия! – Красен с надеждой взглянул в небо, но там было тихо и пусто.

— Всегда мечтал увидеть настоящую валькирию. – Торлейв обольстительно улыбнулся, будто небесная красавица уже была перед ним. – Но чтобы она при этом забрала кого-нибудь другого! Если она за тобой явится, вот сразу и передашь Улебу привет от нас, его настоящих братьев.

Красен быстро повел взглядом по сторонам. Ни валькирия, ни кто другой не собирался ему помогать. Некогда было считать тела на снегу и связанных, на сей раз настоящих пленных, но если от навцов кто-то и уцелел, то они позаботятся о себе, а не о нем. Лучшее, что они сделают, это отнесут Игмору весть, что главарь может не ждать своего последнего побратима… Еще одного, погибшего ради вины Игмора, ради его глупой, неудачливой злобы!