Книга Кощеева гора, страница 193 – Елизавета Дворецкая

— Ешь давай! – велел он и отошел к столу, где у него было место рядом с Кощеем, по правую руку от главаря.

Дединка с сомнением взглянула на миску. Варево из дичины с ячневой крупой и луком пахло притягательно, тем более что она за весь день поела только каши рано утром у Хотеновичей и тот кусок хлеба с салом среди дня. Но это же… пища мертвых? Если здесь живут навцы и Кощей, то и пища их – мертвая? Поев этого, она приобщится к роду мертвых и не сумеет вернуться назад?

Но что ей оставалось делать? Не умирать же с голоду – раз уж, судя по всему, лишать ее жизни здесь никто пока не собирается? Другой пищи тут не достать.

Она взяла миску, поставила к себе на колени. Вспомнились много раз слышанные в Свинческе рассказы о том, как воеводша Ведома в юности три года прожила в женах у Кощея. Она была хозяйкой в его доме, где каждый вечер за столы усаживалось триста жен и триста мужей, а подавали им сто бычков и сто баранов. Может, это были те бычки и бараны, что режут для поминальной стравы, но если Ведома ела их мясо целых три года и потом вернулась домой, значит, можно. И Дединка робко принялась за похлебку. Сварено было небрежно – сами отроки и готовили, в похлебке попадалась сосновая хвоя, но после дня на холоде показалось не просто вкусно, а живительно.

Взглянула на стол – сам Кощей вовсю налегал на варево, налитое для него тоже в отдельную миску, пихал в рот деревянную ложку, жадно хлюпая и торопясь. Непохоже, чтобы он был владыкой мертвых – тот, поди, питается только прахом и пеплом погребальных костров да кости мертвецов грызет.

— А что, Рябчик, от того лося осталось что-нибудь? – спросил он у отрока, что распоряжался у котла, разливая варево черпаком.

— Так вчера еще доели, господин!

— Вон у нас Лось, почти целый, – тихо сказал один отрок другому, кивая на третьего.

Тот пихнул шутника ногой под столом, несколько их соседей тайком фыркнули от смеха. Видно, своего Кощея они почитали не до дрожи, раз позволяли себе шутить за его столом.

— Надобно на лов ехать, если мяса хочешь, – сказал рыжебородый. – Или вели корову забить.

Это наша корова, со вздохом подумала Дединка.

— Нечего, – ответил Кощей. – Пусть Кабан со своими завтра на лов отправляется. А я отдыхать буду. Слышь, Кабан?

— Слышу, господин! – Один из старших отроков за столом привстал и поклонился.

И имена у них лесные, как положено «зимним волкам», отметила Дединка. Часть отроков за столом переговаривались на непонятном языке и, судя по лицам, они принадлежали к какому-то совсем чужому племени. Зато из тех, кто говорил на славянском, Дединка даже одного-двух вспомнила в лицо. Этого вот Кабана она когда-то видела на весенних игрищах, еще до того как ее увезли к смолянам. Значит, правда, что часть местных «зимних волков» Кощей сумел подчинить себе.

Тот рыжебородый, что ее кормил, сидел возле Кощея и тоже ел. Несколько раз Дединка ощущала на себе взгляд его острых глаз, и дружелюбным тот не казался. А потом услышала голос.

— Что с девкой будем делать?

Вздрогнув, она подняла глаза – остроглазый обращался к Кощею.

— Ничего не будем, – ответил тот. – Она – для Святослава.

— Туда, что ли, ее отослать хочешь? – Явно удивленный, рыжебородый показал ложкой куда-то себе за плечо, имея в виду очень далекую Русскую землю.