Книга Кощеева гора, страница 143 – Елизавета Дворецкая

— Мы в эти дела не встреваем, – отговаривался Доброван. – Ездят они и ездят, куда им боги велят, нам в том нужды нет.

— Но они ездят на восток? На Упу?

— Может, и туда.

— И возят полон?

— Мы не глядим, что они там возят.

— Но если было нападение ваших людей на обоз, стало быть, знали, что девок везут?

— То не мы, а бойники. Бойники – им Велес отец, Морена мать, мы за них не в ответе.

— Тогда почему же они здесь? – Торлейв указал на Дединку и Хотиму. – Пусть бы бойники и давали таль.

— Так они всякие года три уж другие. Три зимы походят – и домой, жениться.

— И таль взяли на три года, пока эти бойники не сменятся новыми?

— Говорили, так.

— Но Равдан водит эти обозы каждую зиму?

— Мы не глядим за ним…

Даже пиво не помогло разговорить упрямого старика. Но Торлейва поддерживало тайное желание побольше узнать о Дединке, и он не отступал.

— Я хочу вам помочь, – мягко уверял Торлейв, глядя на Дединку. – Вернуть эту девушку к родне, если смогу. Но мне нужно знать, что у вас происходит, иначе Равдан меня слушать не станет, скажет, что не было ничего такого.

— Знаем мы, чего табе нужно знать, – бросил Злобка, мужик помоложе Добрована, среднего роста и с русой бородой. – Какой у тебе князь?

— Святослав киевский мой князь.

— Слыхали мы уже, что твой князь из Киева на нас ратью собирается.

Вот о чем они с такой тревогой говорили перед его появлением. Торлейв запнулся: отрицать это он не мог, да и сам Святослав не стремился скрыть свои намерения.

— Враги Святослава – не вятичи, а хазары, – мягко начал он. – Род киевских князей, потомков Олега Вещего, с хазарами связывает обязанность мести. Много лет назад хазарами был вероломно убит Грим, Эльги стрыйный брат, и эта смерть до сих пор не отомщена. Святослав намерен сделать это. Но вы, вятичи, к этому раздору не причастны. Святослав намерен пройти через Оку и Упу на Дон и на Белую Вежу. Если вы не станете чинить ему преград, он не причинит зла вам.

— Знаем мы! – опять сказал Злобка. – Святослав ваш весь белый свет себе подчинить хочет и дань брать. Отец его, вон, смолян разорил, покорил, князя их убил. А Святослав теперь на нас нацелился. Князей наших ваши русы уж сгубили, так ему прочих подавай. Уж коли придет, то данью нас обложит, чтобы мне белого дня не видать!

— А верно ли, что ты Святославу – вуйный брат? – спросил Городислав, самый старший из вятичей, полуседой мужчина невысокого роста, с добрыми светло-серыми глазами. – Говорят, ближе табя по крови у него никого нету?

— Никого, – подавляя вздох, подтвердил Торлейв. Чуть было не сказал «типеря никого», мельком вспомнив Улеба, но эти сведения не послужили бы к чести Святослава. – Разве еще Асмунд, вуй его, но он Эльге не родной брат, а их отцы были братья.

Вятичи помолчали, переглядываясь.

— И ты, стало быть, друг нам? – спросил Доброван. – Коли говоришь, что беды нам не желаешь.

— Зачем мне беды вам желать? – Торлейв невольно взглянул на Дединку, понимая, сколько опасностей грозит девушке, если в ее родной край придет война.

— Так может, ты бы поговорил со Святославом? Пусть бы шел мимо, нас не трогал… А уж мы тебе… По своим силам… не забыли бы… Есть у нас бобры, куницы, лисы, всякая прочая скора… – Доброван развел руками. – Серебра мало, но, может… Если спасешь нас от рати, то мы чего сумеем, дадим тебе.