Книга Кощеева гора, страница 122 – Елизавета Дворецкая

При этих словах Торлейв бросил взгляд на дверь из гридницы, куда недавно вышла Рагнора. Унезор невольно обернулся и тоже глянул туда; Рагноры не было видно, но он понял, что Торлейв хочет сказать.

Унезор помолчал. Торлейв совершенно верно намекнул на то, что в нынешнем положении он не может и мечтать о Рагноре, и указал вполне надежный путь ее добыть.

Но было кое-что еще, о чем в Свинческе ходили настойчивые слухи.

— Хочешь сказать, ты сам приехал сюда не за тем, чтобы свататься к ней? – Унезор мигнул на выход из гридницы.

— Хочу сказать, что нет. – Торлейв чуть не засмеялся над понятной только ему игрой, над своим ответом, ложным по существу, но честным по смыслу слов. – Но если я захочу увезти с собой племянницу моей княгини, мне достаточно будет лишь объявить об этом. Тебе придется потруднее. И у тебя не так много времени на поправку дела.

— Это не я решаю, – неохотно обронил Унезор, не желая соглашаться со своим соперником.

— Едва ли князь Станибор станет препятствовать отважным людям проявить себя и завоевать славу. Но без их желания и решимости тут не обойтись. Поговори с твоими людьми и послушай, что они скажут.

Торлейв кивнул на молодых отроков, которые сидели поодаль, на помостах и даже на полу, слушая этот разговор. Польщенный тем, что Торлейв назвал отроков его людьми, Унезор встал и отошел. Торлейв провожал его глазами.

Орлец, сидевший с другой стороны, легка толкнул его плечом:

— Ты разочаровал всю гридницу. Все эти добрые люди хотели посмотреть, как вы подеретесь.

— Дался он мне, демонио месемврино!^[22] Пусть с дохлыми кобылами дерется. А вот что мне взабыль до смерти любопытно, – понизив голос, Торлейв взглянул на Агнера, – он правда бывал в Саркеле или соврал для важности?

— Что-то он разговор об этом замял быстро, – напомнил Илисар. – Сорвал, статочно.

— Как это может быть правдой, если с хазарами уже полсотни лет торгового мира нет?

— Уж не кроется ли тут некая тайна? – Агнер подмигнул единственным глазом.

— Это стоит запомнить…

По крайней мере, это дело близко касается того, ради чего меня прислали, мысленно добавил Торлейв. А не для того чтобы лечиться от любви к замужней княгине, влюбившись в девку-таль неведомого рода… Знать бы еще, почему богини судьбы сварили для него именно это зелье?

— Фрейя – самая загадочная из богинь, – сказал Агнер, и Торлейв уже не удивился, что Агнер заговорил о том самом, о чем он сейчас думает. – Она щедрее всех прочих: мало кому из смертных она не поднесет хоть раз в жизни свою пьянящую чашу, пусть для одних в этой чаше сладость, а для других – яд. Но она никогда не отвечает на вопрос «почему?»

Это «хочу сказать, что нет», отнесенное Торлейвом к Рагноре, тоже не осталось незамеченным. На другой день он как-то среди дня обнаружил, что Остромира остановилась возле него и смотрит, приветливо, хоть и неуверенно улыбаясь.

Повадки робких дев он знал и с готовностью встал на ноги.

— Не хочешь ли присесть? – Торлейв указал ей на помост. – Буду рад, если у тебя есть желание побеседовать со мной.

Остромира нравилась ему больше Рагноры: видно было, что это девушка прямодушная и добросердечная. На Торлейва она нередко смотрела виновато, жалея, что красивому киевскому послу оказывают недостаточно ласковый прием, но еще не имея смелости вмешаться.