Книга Счастливчик, страница 35 – Рене Леблан

— Вот, вещь из приданого моей матери. Дед думал, что она передаст это своим дочерям. Но у меня ведь нет сестёр. Возьми, Бастьен.

Это была золотая цепь, старинная, тяжёлая и грубая, такие теперь носили только мужчины.

— Мать не похвалит тебя за это, — сказал Бастьен. — Николетт тебе даже не родственница. И у тебя самого будут дочери.

Окассен нервно засмеялся.

— Нет, у меня будут только сыновья!

— Я сейчас не возьму, — мягко проговорил Бастьен. — Давай на свадьбе, как положено.

— Ну, ладно, — тотчас согласился Окассен. — На свадьбе, так на свадьбе. Пойдём вниз. Выпьем вместе с Николетт, все втроём!

Они выпили. Николетт продолжала улыбаться. Она чувствовала — всё дурное умчалось прочь, словно грязь, смытая весенним дождём. Бастьен обнимал её за талию. Окассен улыбался той чистой улыбкой, которую Николетт помнила у него в раннем детстве. Как будто снова стало им по шесть лет…

Через день Бастьен отправился в свою крепость. Целуя на прощание Николетт, он сказал весело:

— Я куплю в городе кольца. А ты садись шить себе венчальное платье!

Она рассмеялась.

— Глупенький, я уже шью его!

Под вечер в Витри заявился отец Рок и «притащил с собой», как сказала Урсула, огромную дождевую тучу. Небо над лесом стало сизо-чёрным, в воздухе запахло дождём. Ласточки, жившие под крышей дома, тревожно носились над двором, задевая крыльями траву. Но пока не упало ни капельки.

— Лишь бы сильной грозы не было! — заметил отец Рок, скидывая с плеча кожаный мешок. — Говорят, в Анжере молнией сожгло собор и целую слободу гончаров.

Отец Рок, толстенький низкорослый монах из обители Сен-Жерве, появлялся в Витри три-четыре раза в год. Когда-то он обучался воинским искусствам вместе с покойным отцом Окассена, но посвящения в рыцари не прошёл — посчитал более выгодным для себя постричься в монахи. Он был крёстным отцом Окассена и, приходя в гости, неизменно приносил крестнику гостинцы — пару горшков монастырского сухого варенья.

— Давай, давай, отче, доставай своё варенье, а мы тебе нальём свежего сидра! — радостно воскликнул Окассен. — У нас отличный сидр получился в этом году. Николетт, собирай на стол!

Она и без его указаний уже нарезала сыр и хлеб, зачерпнула сидра из бочонка. Потом побежала в погреб за сливочным маслом и паштетом. Во дворе висела страшная духота, пронизанная запахом дождя.

— Надо загнать кур, пока не полило, — сама себе сказала Николетт.

Когда она вбежала в трапезную, Окассен и отец Рок уже выпили по полкружки сидра. Монах хитро подмигнул Николетт:

— Я слыхал, ты недурно пристроилась, девчонка?

Она сдержанно улыбнулась, но промолчала. Ничего не могла с собой поделать, недолюбливала она отца Рока. Слишком он был ехидный, насмешливый, совсем не похожий на человека святой жизни. Вечно рассказывал сальные анекдоты и некрасивые сплетни. Окассен не любил пошлых шуток, но к отцу Року относился с симпатией — тот учил его охотничьим приёмам, давал полезные хозяйственные советы.

— Оно, конечно, выгоднее выйти за дворянина, чем за конюшего, верно? — продолжил отец Рок, хлебнув сидра. — Удивляюсь, как ты не окрутила крестника?

— Перестань, отче, — нахмурившись, сказала Окассен. — Они с кузеном любят друг друга. Такие браки угодны Богу. Хочешь, в кости сыграем?