Онлайн книга «Счастливчик»
|
— Велика беда! — сказал Окассен из-за плеча Николетт. — Поплачет и перестанет. Иди, играй, сынок. — Но она валяется по полу и вся дрыгается, — испуганно сказал Робер. — Матушка, а вы тоже плакали? — Да. У меня голова разболелась, отец привёл меня отдохнуть, — сдержанно ответила Николетт. — Где Бланка, пойдём к ней. Николетт побежала за Робером, забыв свои тяжкие мысли. В голове было только одно — если Рюффай увидит Бланку в истерике и судорогах, помолвку расторгнут. И слухи расползутся по всему свету, так что девочке не суждено будет выйти замуж даже за старого вдовца. — Благодарю тебя, святая дева! — прошептала Николетт, увидев, что Бланка рыдает в пустом коридоре, и рядом с нею только Реми и Дени. — Я пробовал её успокоить, мадам, — растерянно сказал Реми, — но она ничего не слушает. — Спасибо, Реми, ты очень хороший мальчик! — ответила Николетт, опускаясь на колени рядом с извивающейся в рыданиях Бланкой. — Ну, тихо, детка! Всё хорошо, моя милая! Она подняла Бланку на руки и понесла к своей спальне. От звука её голоса девочка сразу затихла и только прерывисто вздыхала, дрожа всем телом. В спальне Николетт уложила её на кровать и тихо попросила Робера: — Подай ковшик с водой, сынок! Потом она умывала Бланку, поила успокоительной настойкой и тихо спрашивала мальчиков: — Что случилось? Кто её обидел? — Марта де Лефевр, — ответил Реми, — это дочка наших соседей. Она сказала, что Бланка… Реми покосился на Окассена, безучастно стоявшего у окна и сказал, понизив голос: — … что Бланка приблудная, и родилась от греха. Она мне тоже так раньше говорила, мадам де Витри. Просто злая девчонка, которая завидует всем, кто богаче или красивее. — Конечно, — спокойно сказала Николетт, — нечего и внимания обращать на таких людей, Бланка. — Но это же правда! — сев на кровати, крикнула девочка. — Почему у меня не такая фамилия, как у братьев? Почему у меня другая мать, а у неё другой муж? Николетт быстро глянула на Окассена. Он был бледный, как мел, губы дрожали и кривились. — Потому что сначала твои родители любили друг друга, а потом они поссорились и расстались, — сказала Николетт. — Твой отец полюбил меня, и мы поженились. И только потом стало известно, что твоя мать ждёт ребёнка — тебя. — А зачем же они делали это без венчания? — спросила Бланка с недетским гневом глядя на Окассена. — Так же нельзя! — Да, нельзя. Но они были молодые и глупые, — ответила Николетт, вынимая шпильки из растрепавшейся причёски Бланки. — Не стоит осуждать их за это. — Тогда за что меня ненавидеть? — Кто же тебя ненавидит, детка? Я тебя очень люблю. И бабушка, и Робер, и Дени. — И я, — сказал Реми, взяв Бланку за руку. Бланка молча показала глазами на Окассена. Николетт прижала её к себе и громко сказала: — И он тебя любит, только притворяется, потому что ему стыдно за свои злые и мерзкие поступки! Окассен яростно швырнул на пол оловянный стакан и бросился вон из комнаты. — Робер, Дени, бегите за ним! — велела Николетт. — Если что, зовите меня! С полчаса она сидела с Бланкой и Реми, рассказывала им всякие забавные истории, шутила, хотя сердце ныло, словно свежая ссадина. «Что-то плохое случится… непременно будет беда», — в тоске думала Николетт. — Матушка, что сейчас было! — завопил Робер, вбегая в спальню. |