Книга Счастливчик, страница 122 – Рене Леблан

— Перестань, Урсула! — простонала Николетт.

Сверху послышалось надсадные вопли и грохот. Мужчины заперли Окассена в пустом чулане без окон, и он отчаянно выл там, пытаясь выбить дверь.

— Вот, — сказал Ролан, кладя перед Николетт ключ, — как придёт в себя, отопрёшь. И если я ещё узнаю, что он гуляет у тебя на свободе, когда не в себе, сразу заберу его.

Гости посидели всего полчаса, из вежливости. Выпили по кубку за здоровье маленького Тьерри, обсудили таинственное убийство. Тем временем слуги увезли труп цыганки на кладбище, где им велено было закопать его в общей могиле для бедняков и бродяг.

Всё это время сверху доносится леденящий кровь вой и грохот. Гости уже разъехались, а Николетт всё сидела на кухне и плакала. Только детские шаги заставили её очнуться.

— Матушка, — тихо сказал Робер. — Давайте выпустим отца! Он там так кричит, я боюсь, он голову себе разобьёт.

— Там же темно, — добавил Дени. — И крысы.

Николетт поцеловала детей и взяла со стола ключ.

— В самом деле, — прошептала она. — Темно и крысы. Вы больше понимаете, чем эти взрослые!

В ворота имения Витри постучалась старушка-паломница с посохом в руке и котомкой за плечами. Открыл лохматый слуга и, даже не дослушав приветствия странницы, сказал:

— Проходите в дом, сударыня. Хозяйка на сыроварне, скоро придёт.

Значит, верно сказали крестьянки на краю деревни, подумала старушка. Хозяйка имения— женщина необыкновенной доброты, и привечает всех странников, паломников и бродячих торговцев. Кормит, пускает на ночлег, и денег за это не берёт. Золотое сердце, и притом— писаная красавица. Правда, судьба отказала ей в счастье— сирота, замуж выдали против её воли, а муж сумасшедший.

Паломница поднялась на крыльцо, постучалась в дверь. Открыла молодая женщина, красивая, но хмурая, как осенняя ночь. Волосы у неё были чёрные, крупно вьющиеся, глаза— тёмные, с недобрым блеском.

— Вы к мадам Николетт? — спросила она, отряхивая руки от муки. — Она сейчас вернётся. Проходите.

Бесцеремонно окинула пришелицу взглядом с головы до ног и тотчас сделала вывод:

— Вы, видать, из благородных, мадам?

— Да, я вдова рыцаря, — ответила старушка. — Возвращаюсь из паломничества к святым местам.

— Сию секунду, я спрошу, — пробормотала служанка, и постучала в дверь одной из комнат.

Не дожидаясь ответа, просунула в дверь голову и сдержанно проговорила

— Извините, мессир. Тут паломница из благородных. Можно ей у вас посидеть, пока мадам не пришла?

— Конечно, — отозвался мужской голос. — Пригласи.

Старушка вошла в большой зал, видимо, трапезную. Посредине, за длинным столом сидели трое детей лет шести-семи и молодой мужчина. Все четверо были светловолосы и так хороши собой, что старушка невольно заулыбалась.

— Благослови вас Бог, господа! Простите, что нарушаю ваш покой…

— Что вы, мадам, для нас большая честь принимать паломников! — воскликнул молодой человек, поднимаясь из-за стола.

Он выглядел как рыцарь, о котором грезят девицы на выданье — высокий, плечи широкие, стройная талия затянута вышитым поясом. Густые светло-русые волосы, брови дугами, голубые глаза. Лицо привлекательное, разве что взгляд слишком холодный.

— Садитесь здесь, мадам, — вежливо предложил он, указывая старушке на кресло у очага. — Выпьете чего-нибудь до ужина? Сидра, вина или, может, стакан молока?