Книга Суженый мой, ряженый, страница 119 – Вера Мосова

— Ой, у меня ведь ещё коровы не доены! – спохватилась вдруг Тюша. – Сама управишься, если я уйду?

— Конечно, управлюсь! – ответила Ася.

Тюша взялась за помело, чтобы замести последние угольки и золу в загнету перед тем, как ставить шаньги в печь.

— Иди-иди, матушка, я сама всё сделаю, – тут же заверила её Ася, – не впервой ведь!

— Хозяюшка ты моя! – с теплом произнесла мать. – Как же хорошо, что ты вернулась! – и тут же всхлипнула, представив, что всё могло закончиться иначе.

— Ну, чего ты? Я ведь дома! – смущённо проговорила дочь.

— Слава тебе, Господи! Дома! – отозвалась Тюша, перекрестилась на образа, взяла подойник, налила в него тёплой водицы и, одевшись, отправилась из избы.

— Ась! – донёсся с полатей голос Степана, лишь только за матушкой затворилась дверь.

По случаю его вчерашнего геройства, парня сегодня не стали рано будить, дали отоспаться, и он, уже давно проснувшись, прикидывался спящим. А когда ещё такой случай выдастся?! Сейчас, сладко потягиваясь, он кликал сестру.

— Чего тебе? – отозвалась Ася.

— А ты не пойдёшь сегодня к Ульке?

— Не знаю пока, – пожала она плечами.

— Сходи, а?!

— Это зачем же?

— А ты расскажи её мамке, как мы вас спасли. Может, она перестанет меня гонять от своего дома.

— Тили-тили тесто! – завёл, было, свою дразнилку разбуженный ими Сашок, но тут же получил щелчка от старшего брата, надулся и отвернулся к стене, обиженно сопя.

— Ладно, расскажу, – с улыбкой пообещала Ася. – Только вряд ли это поможет.

— А вдруг? – с надеждой проговорил Стёпка.

— Ну, хорошо, я попробую, – согласилась сестра, и он с благодарностью посмотрел на неё.

Когда Ася, отстряпавшись, вошла в бабушкину избу, Устина там уже не было.

— Уехал наш герой! – сообщила Анфиса. – Только проснулся, сразу в дорогу засобирался.

— Как же так? – удивилась девица. – А я его шаньгами угостить хотела. Да поговорить.

Анфиса с интересом глянула на опечаленное лицо внучки. Ой, неспроста она закручинилась. Вот и слава Богу! Никак, образумилась девка? Устин-то жених достойный. Правильный. Не то, что братец его. За таким, как за каменной стеной. Вот бы сладилось у них. Неспроста ведь, она с утра пораньше прибежала, да и вырядилась-то как – сарафан новый надела, в косу ленту вплела. Всё подметила старуха, но оставила свои мысли при себе, а внучке лишь сказала:

— Приедет ещё! Куда ж он денется?!

Ася печально вздохнула и воротилась к себе. Вот и всё. Уехал Устин, так и не поговорив с ней. Вроде, слова худого ему не сказала, а он весь вечер вчера сидел хмурый. Словно его обидел кто. Уж не на неё ли он рассердился? А за что же? Так за сумасбродство её, вот за что! Она ж сама, по доброй воле, села в сани к похитителю. Неужто Устин плохо о ней теперь думает? Ведь с разумными-то девицами такого не случается! А с ней случилось! Значит, сама и виновата. А если он так думает о ней, то больше и не приедет сюда. Асе совсем не хотелось быть в глазах Устина пустой и никчемной. Но теперь уже ничего не исправишь. Вот такая она невезучая.

И девица занялась домашними хлопотами, с усердием помогая матушке, лишь бы не думать о своём. Та удивлённо глянула на дочь, хватавшуюся то за одно, то за другое, но ничего не сказала. Стосковалась девка по дому, вот и старается теперь – на столе убралась, шесток оттёрла до блеска, полы помыла, половики похлопала да заново перестелила. Работала так, словно эти домашние дела были для неё чем-то очень важным.