Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 134 – Вера Мосова

Очнулась она в какой-то избе. Осмотрелась. Большая белая печь с ситцевой занавеской в голубой цветочек. Два низких окна. На стене широкая полка с кухонной утварью. У печи стоит толстая баба и ловко орудует ухватом. Пахнет щами и мясом. Сама Лизавета сидит на широкой лавке подле длинного стола. За столом вряд уселись какие-то незнакомые мужики, все бородатые да чернявые. Они все в рубахах да в жилетках, а она почему-то в верхней одёже.

— Где я? – еле слышно проговорила она.

— Глянь-ко, очухалась баба-то твоя, Никанор! – сказал один из мужиков.

Другой, к которому он обратился, повернул к ней голову и ответил:

— На почтовой станции мы, милая, в Екатеринбурге. Мы в ямщицкой сейчас сидим. А Петровна, – показал он на бабу у печи, – кормит нас щами. Это я тебя сюда привёз. По дороге подобрал, не помнишь?

Лизавета отрицательно помотала головой.

— Лежала ты прямо в снегу, – продолжал мужик, – я чуть, было, мимо не проехал. Темно ведь было. Кони у меня вдруг дёрнулись, я и остановил их. Вышел, а ты там лежишь, едва живенькая. Поднял я тебя да в повозку. Руки растёр тебе немного, продрогла ты сильно. А на ноги-то ягу^[27] кинул, чтоб отогрелась маленько. А Роман Гаврилыч, наш почтовый служащий, тулупом своим тебя сверху укутал, а сам так в шинельке и ехал. Щёки-то у тебя вон как горят! Обморозила, поди-ко. Оно и понятно, стужа такая стоит.

— Плесни-ка ей, Петровна, бражки немного, пусть изнутри согреется, – сказал третий мужик. – А то лихоманка-то её никак не отпускает.

Лизу и в самом деле трясло, несмотря на то, что она не сняла своей одежды, хотя в ямщицкой было жарко от натопленной печи. Зубы её мелко постукивали, и она ничего не могла с этим поделать.

Петровна поставила перед Лизой деревянную миску со щами и подала кружку с какой-то мутноватой жидкостью. Но взять её Лиза не смогла, руки не слушались совсем.

— Ой, девонька, похоже, отморозила ты рученьки-то свои, – проговорила Петровна, поднося ей к лицу кружку. – Открывай рот, я помогу тебе.

Лиза сделала глоток и закашлялась, жидкость обожгла горло и огнём прокатилась внутрь.

— Пей ещё! – скомандовал мужик, но Лиза замотала головой, отказываясь.

— На-ко вот, закуси, – сказала Петровна, поднося ей ко рту ложку со щами.

Лизавета с благодарностью хлебнула горячей пищи. Петровна продолжала её кормить с ложки, как ребёнка. Лизе было неловко, но она вдруг ощутила такой сильный голод, что не смогла отказаться от щей.

В это время вошёл какой-то почтовый служащий и внимательно посмотрел на Лизавету.

— Вот, – сказал Никанор, показывая на неё, – подобрал на дороге бедняжку. Едва в себя пришла. Всю дорогу в бреду какого-то Филю поминала.

— Сынок это мой, – еле слышно проговорила Лиза, – к нему я шла.

— Лизавета, ужель это ты? – спросил удивлённо мужчина, и она узнала в нём Ивана Петровича, который жил по соседству с тятенькой.

Она кивнула в ответ.

— Это же соседа моего, Фёдора Демьяныча дочка! – воскликнул тот. – Давай-ка я тебя к отцу отвезу. Мне как раз сейчас с письмом ехать надо в сторону Болотной улицы.

Какой начался переполох, когда Иван Петрович подвёз её к дому! Первым из избы выскочил Василий, следом за ним тятенька с матушкой. Лиза с трудом поднялась из кошёвки, и, сделав первый шаг, покачнулась. Ноги совсем не держали. Василко подхватил жену на руки и понёс её в дом, где Филя уже прыгал от нетерпения, так он соскучился по своей любимой матушке. Пока тесть выспрашивал подробности у соседа, Василий усадил Лизу на табуретку и снял с неё потёртый тулупчик.