Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 102 – Вера Мосова

Она растерялась, не зная, что делать, и робко подала ему руку. Он склонил голову и прикоснулся губами к её дрожащей руке. Губы Евгения были тёплыми и мягкими. Любашу словно пронзило насквозь, и она поспешила отнять руку.

Анфиса встревожена не на шутку. Зять приехал! А у неё кроме пареной репы и угостить-то его нечем. Есть, конечно, ещё и каша овсяная да остатки постных щей, но разве ж это для него еда? Он ведь барин, ему чего-нибудь вкусненькое подавай. Нет, он и слова не скажет, хоть чем его накорми. Но самой-то ей каково? Эх, знать бы, да хоть мяса кусок заранее в печь поставить томиться. Мясо-то в леднике есть. У Ивана недавно новый убой был, на прошлой неделе гуртовщики овец пригнали. Она ещё тогда порадовалась, что и с шерстью они будут нынче на зиму, и мясом опять поторгуют. Вот снег выпадет, и засядут они с Тюшей да с Любушкой за прялки. Ой, не о том она опять думает. Чем гостя-то потчевать нынче станет? Раньше у неё всегда что-нибудь вкусненькое в печи томилось, и обязательно с мясом. А постояльцев-то нынче нет почти, вот она и не готовит теперь на них заранее.

Отправилась Анфиса в Иванову избу, нет ли у них чего? Всё равно ведь общий стол будут накрывать. Станет гость о своей поездке рассказывать, так уж всем сразу. Проша уже и Стёпушку за Василием отправил, а сам пока в горнице с гостем беседует. Так что большой сход семейный сегодня получится. К счастью, оказалось, что у Тюши в печи доходит жаркое из перепелов, настрелял надысь Иван-то. Вот и славно, вот и получится хороший обед. Тюша удивилась приезду Павла Ивановича, взяла жаровню с перепелами да в избу к свекрови пошла следом за ней. Помочь надо старухе. А та уже тесто на блины заводит, старается ради гостя.

— Давайте, матушка, я блинами займусь, – предложила Тюша.

— Да я сама управлюсь, ты лучше в голбец слазь, ты повьюристей меня, не могу я по лесенкам-то скакать, нет уже той прыти.

Сноха подняла тяжёлую крышку в полу, готовая спускаться вниз.

— На-ко вот тебе миску, Тюша, – распорядилась хозяйка. – Ельнешные, поди, уже подоспели, набери из маленького бочонка, да снова их тряпицей-то накрой. Ещё сметану прихвати, она вот тут, в уголочке, в глиняном горшке. А вот сюда, – подала она другую миску, – огурчиков бочковых наложи, они прямо у лесенки и стоят.

Тюша всё исполнила, как было велено.

— Ну, вот, – проговорила она, вылезая из голбца, – а Вы, матушка, переживали, что нечего подать к обеду. Да у нас сейчас царский стол получится!

Так оно и вышло. Когда бабы закончили с готовкой, стол ломился от угощений, и запотевший графинчик призывно расположился в центре него. Зря Анфиса переживала, есть чем гостя попотчевать.

После обеда Павел Иванович начал свой рассказ:

— Дед твой, Василий, умер ещё зимой. Но перед его смертью произошло одно важное событие – молодая жена родила ему мальчика. Но это не его ребёнок. Детей у них долго не было, вот она и решила родить от кого-нибудь другого, потому как знала, что мужу её недолго жить осталось, а наследство упускать не хотелось. Думала, если сын родится, то Иван Филимонович завещание перепишет. И вот он родился.

— А от кого другого-то? – встрял Прохор. – И как узнали? Это ведь дело такое – никак не докажешь!

— А у младенца на предплечье оказалось родимое пятно в форме сердечка. Иван Филимонович сразу сообразил, чей это ребёнок. У его управляющего такое же пятно на том же самом месте. Тот жил в его подмосковном имении, был любитель попариться в баньке да потом в речку нырнуть. Так что пятно это видели многие, и старик тоже, форма у него необычная, привлекает внимание. Господин Денисьев ничего не сказал жене, а сам отправился в имение и управляющего вызвал на разговор. Тот во всём и сознался. Деда на почве всех этих огорчений хватил удар. Ошибся он с выбором жены, обидно это. Так и помер, царствие ему небесное. Вот вдовушка похоронила его и поспешила избавиться от других наследников. Отравленная рыба предназначалась для всей твоей семьи, Василий. Тот человек, что продавал её, уже сознался во всём и указал на хозяйку. Он выполнял её приказ.