Книга Хозяйка дворца, страница 258 – Чжоу Мо

— Охрана! – прозвучал голос императора Хунли, который больше был не в силах выносить общество этого безумца. – Увести его! Приговорен к казни от тысячи надрезов!

Ворвались охранники, связали евнуха пятилепестковым узлом и уже собирались повести на казнь, когда вновь раздался голос матери-императрицы:

— Не казните его.

Хунли яростно прорычал:

— Вдовствующая императрица! Этот человек выдавал себя за члена императорской семьи и устроил смуту, его нельзя щадить!

Старая госпожа смотрела на него с какой-то затаенной мыслью.

— Император, просто послушайте в этот раз вашу матушку, хорошо?

Хунли с отвращением посмотрел на Юань Чуньвана и через силу кивнул.

— Уведите.

— Я сын императора, ха-ха, настоящий сын императора… – бормотал себе под нос всклокоченный Чуньван, пока его утаскивала охрана. – Моя фамилия Айсингеро, моя фамилия Айсингеро…

Хунли и не смотрел на пленника, он держал за руку жену.

— Провозглашаю императорский указ: мы немедленно возвращаемся в столицу и созываем консилиум!

Дворец Яньси был полон врачей.

Результаты… не впечатляли.

Даже Е Тяньши объявил, что бессилен. Хунли оставалось надеяться только на отправленного в далекую Бирму Фуча Фухэна, и он раз за разом спрашивал главного управляющего Ли:

— Фухэн ответил? Есть новости о ядовитых насекомых?

— Ваше величество, новостей пока нет… – в очередной раз отвечал слуга.

— Прочь!

Разогнав всех, Хунли сел на край кровати и взял Вэй Инло за руку.

— Ваше величество, – на бледном лице молодой женщины проступила улыбка, – у вас рука трясется.

Он принял гордый вид.

— Вовсе нет.

— Не бойтесь. Со мной все хорошо, куда лучше, чем они говорят…

— Чего мне бояться? – Но он больше не мог сдерживаться, и в его голосе слышалась боль. – У тебя все хорошо, а дальше будет еще лучше. Я больше не буду просить тебя вести себя добродетельно, лучше будь ходячим несчастьем, только такие и живут по тысяче лет…

— Ваше величество, – снова вошел Ли Юй. – Срочная военная сводка из Бирмы.

— Ваше величество, ступайте, – безмятежно сказала Вэй Инло, закрыв глаза. – Я немного посплю до вашего прихода.

Он смотрел на нее с откровенной любовью.

— Я вернусь.

Вэй Инло дождалась, когда его шаги стихнут, и только после этого сплюнула стоявший в горле кровавый комок.

— Госпожа! – окружили ее Чуаньцзы и Чжэньчжу.

— Не плачьте. – Вэй Инло через силу продолжала улыбаться. – Чуаньцзы, если дети будут меня спрашивать, скажи им, что я уехала на природу, не приводи их, это будет слишком тяжело. Хорошо?

Поняв, что она отдает последние распоряжения, Чуаньцзы сказал сквозь слезы:

— Я слишком глупый, ничего не соображу, лучше схожу за доктором Е!

Он опрометью бросился за врачом, но Вэй Инло, не дождавшись, уснула под плач Чжэньчжу.

Это был отличный сон.

Там не было ни печалей, ни забот, одни только смех и радость.

Смеялась она сама, а смешил ее… Фухэн.

Во сне он снова стал учтивым юношей, и, хотя в глазах его виднелась зрелая глубокая нежность, по его поведению было понятно, что юноша не имел никакого опыта общения с женщинами, и своими шутками она могла вертеть им как хотела, а он лишь отшучивался в ответ.

— Фухэн, – вдруг спросила она, – куда ты?

Он вдруг куда-то пошел, потом резко обернулся, долго смотрел на нее, словно хотел запечатлеть ее образ в сердце так, чтобы даже напиток забвения^[88] не смог заставить его растаять.