Книга Хозяйка дворца, страница 222 – Чжоу Мо

Набрался уже целый пучок.

Подобные мелочи пугают, когда накапливаются в изрядном количестве.

Например, морщины на лице: когда появляется первая, это еще ничего, но, когда их с десяток, они способны привести любую женщину в ярость.

— Повелительница шести женских дворцов, что печется обо всех делах – больших и малых, – в итоге старится быстрее других, – вздохнула императрица-преемница. – Неудивительно…

— Что неудивительно?

— Когда-то я спросила супругу Лин – сейчас-то она уже благородная супруга Лин… Я спросила ее, почему она не хочет стать императрицей? Она сказала, что не годится на эту роль и все эти хлопоты ей не по силам. И вот посмотри, прошло десять лет, и все это время она ест досыта и веселится вдоволь. Недавно я к ней приглядывалась, и у нее нет ни одного седого волоса. Вот уж действительно, женщине за тридцать… – императрица Сянь с досадой вздохнула, – а живет как ребенок.

— Это потому, что она думает только о себе! – Служанка пренебрежительно скривилась. – Вдовствующая императрица ее недолюбливала, так она что? Отправила во дворец Шоукан седьмую гэгэ, и сердце госпожи дрогнуло. Это еще ладно, но шесть лет назад, когда младшую супругу Цин повысили до супруги, Вэй Инло, чтобы переманить ее на свою сторону, отослала к ней пятнадцатого агэ! Вот это уже за гранью моего понимания!

Императрица-преемница сначала тоже этого не поняла, теперь же ей кое-что стало ясно.

— Это ее способ сказать женщинам: «Не лучше ли нам ставить во главу угла себя самих?» – объяснила она. – Я смотрю на нее – никого на свете она не любит, кроме себя, зато уж к своей персоне относится как к величайшей в мире драгоценности.

К тому же об агэ и гэгэ сначала заботятся мамки и няньки, а потом почтенные наставники, так что нет большой разницы, растить их в своем дворце или чужом. В каком-то смысле отправка их в чужие даже прибавляет матери репутации.

Не выглядит ли лучше прочих благородная супруга Лин, когда эти императорские дети после учебы в нарушение всех правил бегут во дворец Яньси?

— Матушка!

В голосе подростка слышалось страдание, и императрица-преемница испуганно обернулась к нему.

— Юн-ци, с тобой все в порядке?

Юн-ци пришел не один. Спутник его был высок и имел прекрасные черты лица. Время на всех оставляет свои следы – на женщинах и мужчинах, на мужчинах даже больше: стоит им проявить небрежность, как они полнеют, обзаводятся парой вторых подбородков, а если ленятся бриться, зарастают похожей на иглы бородой.

Но к сопровождающему принца это не относилось.

Ведь он был евнухом, самым красивым евнухом в Запретном городе.

Это был Юань Чуньван.

— Госпожа, двенадцатый агэ тренировался под палящим солнцем два часа, всю кожу на пальцах стер, – сообщил Чуньван. – Я попросил доктора наложить мазь и перебинтовать пальцы. Доктор распорядился месяц не прикасаться к луку.

Императрица-преемница бросилась к сыну, схватила его за руки и как следует рассмотрела. От вида забинтованных пальцев ей стало больно, и она, не сдержавшись, упрекнула:

— Глупый мальчишка, тебе что, жизнь не дорога?

— Не переживай, матушка, мне совсем не больно, – через силу ответил Юн-ци, хотя он весь вспотел от боли. – Как только рука заживет, я всех обойду в стрельбе и прославлю твое имя!

Когда Чжэньэр увела Юн-ци, императрица задалась вопросом: не слишком ли она строга к сыну?