Книга Кровавая заутреня, страница 95 – Нина Левина

Подтвердились слухи, что в Варшаве больше тысячи русских захвачены в плен. Среди них находились офицеры, женщины и дети. Это вселяло надежду, что Кати жива, но томится в неволе. А относительно друзей была полная неясность. Хотя нет, не полная. Страшно поразило Алексея и всех его новых сослуживцев известие о полном уничтожении третьего гренадерского Киевского батальона во время церковной службы. Громов поверить не мог, что больше никогда не увидит крепышей братьев Авиновых. Вот только так и можно было их убить — безоружных, пришедших в смирении в храм Божий. В сердце Алексея горела жажда мести. К Варшаве рвались все его помыслы, и бездеятельное стояние вдоль границ выводило из себя. С этой стороны пока всё этим и ограничивалось — Екатерина с приближёнными советниками ещё не определилась, как наказать вероломство поляков. В бой просился полководец генерал-аншеф Александр Суворов, утомившийся стоять без дела в Очакове. Но сохранялась угроза развязывания боевых действий с Турцией, поэтому Екатерина опасалась ослаблять южный участок империи. После недолгих раздумий она поручила навести порядок в Польше фельдмаршалу Румянцеву. Но тот уклонился от этой миссии, сославшись на состояние здоровья, и сам предложил отправить на подавление мятежа Суворова. Одно только имя храброго полководца должно было привести в ужас поляков. Они хорошо помнили его стремительные перемещения по Речи Посполитой во времена Барской конфедерации. Будучи тогда бригадиром, Суворов проводил блестящие сражения и громил конфедератов в течение четырёх лет. Этого полководца в Польше реально боялись, поэтому Екатерина вынуждена была согласиться, но велела Суворову сперва помочь разоружить польские части в Брацлавской и Изяславской губерниях. В начале мая полководец вместе с несколькими полками выдвинулся из Очакова. А тем временем русские войска, находившиеся на западе Польши, пришли в себя от первого шока и начали действовать совместно с «проснувшимися» союзниками.

В конце мая недалеко от Радома, расположенного между Краковом и Варшавой, отряд генерала Денисова пошёл в наступление на отряд Костюшко, заманил его на позиции пруссаков и нанёс поражение. Сам мятежный генералиссимус вынужден был отступить к Варшаве. Это событие хоть и не было переломным, но стало весьма воодушевляющим после ряда поражений. Следом за этим в начале июня недалеко от своих границ австрийцы взяли город Хелм. А вскоре и Краков сдался подошедшим к нему соединённым войскам генерала Ферзена и прусского короля Фридриха Вильгельма II. Тот самый Краков, где впервые был провозглашён Акт восстания. Это событие сильно ударило по моральному духу мятежников. Узнав об этом, Костюшко заочно объявил смертный приговор коменданту Кракова, заклеймив его предателем. Но события уже разворачивались не в пользу восставших. Передав контроль над Краковом австрийцам, войска генерала Ферзена и прусского короля поспешили к Варшаве и попытались в конце июля взять её штурмом.

Алексей ликовал, узнав об этом, и мечтал, что в ближайшие дни Варшава падёт, а русские пленники обретут долгожданную свободу. Но первая попытка штурма не увенчалась успехом. Город был хорошо укреплён, опоясывающий его Люблинский вал поляки усилили крепостями с орудиями и вели с них по штурмующим прицельный огонь. Тогда Варшаву решено было взять измором, и началась осада.