Книга Кровавая заутреня, страница 50 – Нина Левина

В этот самый миг у Кати, стоявшей рядом с матерью, потемнело в глазах, ноги подкосились, и она рухнула на пол. Отец Афанасий только взглянул с тревогой, но службу не прервал. Несколько человек бросились на помощь Кати, подхватили её под руки и отвели в сторону. Она не потеряла сознание полностью, только ослабела и не понимала, что происходит.

— Господи, Боже ты мой, — причитала Ульяна Назаровна, усаживая дочь на лавку, стоящую у стены. — Захворала всё-таки. Феоктиста, надобно домой возвращаться. Пойдём, душенька, пойдём.

Придерживая Кати с обеих сторон, женщины раскланялись со священником и вышли наружу.

— Всё хорошо, я сама, — прошептала девушка и, медленно переставляя ноги, пошла по улице.

То же самое небо, с тем же солнцем и теми же облаками, видом которых упивался Алексей, совсем иначе подействовало на Кати. Небо казалось ей тяжёлым, низким, давящем синевой, солнце, словно яркий раздражающий фонарь, слепило глаза, а облака клубились и раздувались, густым туманом заволакивали небеса, угрожая опуститься на землю. Тревога чёрной змеёй вползала в душу Кати, необъяснимый страх полупарализовал её. С отъездом Алексея она почувствовала себя одной-одинёшенькой на всём белом свете.

В то время, когда Алексей выехал из Варшавы и скакал по направлению к Санкт-Петербургу, а Кати, вернувшись из церкви, лежала в своей спальне, безучастно уставившись в потолок, в комнате для гостей у пани Ярошевской отсыпался Радзимиш. Он прибыл в Варшаву среди ночи. В пути задержался, заехав в Хенцины и Джевицу, всё-таки сказывалось ранение, и требовался отдых. Везде, где Радзимиш побывал, люди тайно готовились к восстанию и с ликованием встречали новость о победе под Рацлавице. Воодушевлённые успехом косиньеров, крестьяне переделывали в оружие косы, точили ножи и топоры. Огнестрельного оружия почти ни у кого не было, и это сильно удручало Радзимиша. Под Рацлавице армии Костюшко удалось успешно сманеврировать и переиграть русских. Но ведь они тоже делают выводы из ошибок. Второй раз так же вряд ли получится, и тогда с косами и топорами кто сможет выстоять против пушек и ружей? А в Варшаве оружие было. Хранящихся в арсенале патронов и ружей должно с лихвой хватить, чтобы вооружить целую армию. Оставалась мелочь — получить доступ к арсеналу.

Выспавшись, днём Радзимиш отправился к Яну Килинскому. Из-за задержки шляхтича в пути новость о победе под Рацлавице опередила его и ещё накануне достигла Варшавы. В этот раз сапожник встретил шляхтича с распростёртыми объятиями, как гонца с прекрасной вестью, усадил за обеденный стол, но перед этим шепнул не говорить о делах при жене и детях. После еды Ян отвёл гостя в знакомую комнату, налил ему и себе вина и попросил рассказать о сражении. Некоторые моменты пришлось пересказывать несколько раз, так Яну хотелось слушать о них снова и снова. Глаза сапожника горели, он одобрительно кивал и цокал языком.

— А вот это уже серьёзные дела, а не просто разговоры, — наконец произнёс Килинский. — Теперь у нас есть своя Республика и свой генералиссимус. Варшава не останется в стороне и поддержит восстание.

— Когда?

— Скоро, дружище, совсем скоро. Работа уже идёт, активная работа, — Ян улыбнулся и протянул Радзимишу несколько бумажек. — Какие-то неизвестные разбрасывают по всему городу вот такие листовки. Их находят у себя знатные вельможи, придворные короля, солдаты и офицеры в казармах и даже… члены городского магистрата. Я нашёл у себя под дверью целую стопку и был страшно возмущён! — Сапожник рассмеялся.