Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 142 – Кристи Вудсон Харви

— Человеку свойственно менять свои устремления. Это необходимо. Естественно. Но ты даже не представляешь, сколько людей идут предначертанным им путем, страшась неудобств, с которыми сопряжены перемены. Поэтому да, я тобой горжусь. Ты рискнула изменить свою жизнь. И это уже принесло свои плоды. Уверена, что и в дальнейшем будет так.

Джулия застегнула на запястье мой браслет с брелоками и, любуясь им, промолвила:

— Бабушка, знаешь, ты ведь тоже вполне можешь рискнуть привычной размеренностью своего нынешнего существования и внести новую струю в свою жизнь.

При мысли о Майлзе я ощутила в душе сладостный трепет.

— Если тебе еще не говорили, знай: с годами неудобств только прибавляется.

Мы обе рассмеялись. Она сняла браслет и положила его в выстланный фетром сундучок для драгоценностей, который дочери подарили мне на день рождения лет двадцать назад.

— Итааак… – начала Джулия. – Не хочу касаться щекотливых вопросов, но…

Я невольно вскинула брови.

— О Майлзе и Хейзе мы поговорили. Какие еще есть щекотливые вопросы?

— Завтра я иду на встречу с моим профессором. Эта та самая женщина, которая заявила, что архитектор из меня не получится.

У меня екнуло в животе.

— И мне страшно, – добавила она.

Наверное, мне следовало сказать ей, что я тоже боюсь. Но я не сказала. Вместо этого задумалась, вспоминая свою жизнь. Мне тоже не раз было страшно. Когда я мучилась сомнениями, не зная, правильно ли поступаю, выходя замуж за Рейда, несмотря на свои глубокие чувства к Майлзу. Когда вернулась из роддома с двумя дочками, а не с одной. Когда переехала из родного дома, чтобы начать новую жизнь. Но ведь я сумела побороть все эти трудности. И преодолевая очередное препятствие, становилась только сильнее.

— Все самое лучшее со мной происходило тогда, когда я решалась победить свой страх, – сказала я.

Джулия застегнула молнию на моем сундучке для драгоценностей.

— Нет, бабушка. Мне кажется, ты никогда ничего не боялась.

Эти ее слова еще долго резонировали у меня в голове после того, как мы с внучкой расстались: я поехала на побережье, она – в Роли. Я улыбалась, думая о Майлзе, о том, как мы танцевали и он прижимал меня к себе, держа ладонь на моей талии, как смешно он крякал, когда подавал на корте. Пожалуй, рано говорить, что это любовь, но мы с ним далеко не молоды, поэтому нельзя отмахиваться от этих чувств.

Въезжая на территорию пансионата, я невольно вздохнула свободнее. Как я ни храбрилась перед самой собой, притворяясь, будто для меня ничего не изменилось, но подолгу сидеть за рулем мне становилось все труднее. Я безумно устала. Постепенно расслабляясь, я вспомнила, что у меня есть еще одна причина для беспокойства: предстоящий разговор с Майлзом. Господи, да что я такое возомнила о себе? В моем возрасте какая может быть любовь? Да и способны ли женщина моих лет снова испытывать эти чувства?

Изнуренная, я положила сумку на кровать. Сейчас мне хотелось одного: выпить чего-нибудь холодненького, да принять горячую ванну. Но я привыкла распаковывать свои вещи сразу. Завтра желания сделать что-то по дому будет не больше, чем сегодня. Тем более что, живя в «Летних угодьях», от множества домашних хлопот я была избавлена.

Я расстегнула молнию большой сумки, и в глаза мне сразу бросилась лежавшая поверх вещей открытка с изображением Билтмора. Я улыбнулась. Должно быть, Джулия сунула, когда грузила мои вещи в машину.