Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 134 – Кристи Вудсон Харви

Я закончила читать его письмо. «Я безумно горжусь тобой. Надеюсь, ты не возражаешь, если я поделюсь с тобой своими мыслями. Твой проект абсолютно уникален, мир должен его видеть. А я больше всего на свете хочу видеть тебя. Но я помню, что ты сказала на яхте: к новым отношениям ты еще не готова. Тем временем я буду ждать, работать и грезить о прекрасной героине, которая увлекается йогой и архитектурой, отпускает великолепные шутки о космических кораблях и улыбается так, что дух захватывает».

На душе у меня стало так тепло и сладостно, что я даже не могла больше злиться на Хейза. Хейз – мое прошлое, впустую растраченная юность. Коннер, возможно, мое будущее. Я напечатала в ответ: «Надеюсь, в конце концов она найдет свое счастье с обаятельным, красивым и очень великодушным архитектором, от которого она потеряла голову. Жду не дождусь того дня, когда случайно встречу тебя на углу какой-нибудь улицы».

Я прижала телефон к груди, обнимая его, будто самого Коннера. Я знала: если позвоню ему, он ответит. Но, может быть, Коннер был прав. Может быть, прежде я должна выполнить данные себе обязательства, а потом уже с головой бросаться в новые отношения.

Я обновила страничку электронной почты и увидела ответ, которого ждала: «Мне не терпится увидеть, как ты мне подмигнешь».

Я вплыла в кухню, где бабушка крошила окру. Глянув на мое лицо, она рассмеялась.

— Что, моя милая девочка, у нас снова появился повод извлечь на свет божий фату?

Я улыбнулась. Если выяснится, что у нас фата Вандербильтов, правильно будет вернуть ее законным владельцам. Но ведь эта фата не только приносила нашей семье любовь и удачу. Она спасла меня. Если б не эта фата со всей ее символичностью и значительностью, я, вне сомнения, вышла бы замуж за Хейза. Сейчас была бы его женой, а он развлекался бы с Крисси Мэтьюз или, когда она ему надоест, с какой-нибудь другой женщиной. И что это была бы за жизнь?

Я встала рядом с бабушкой и принялась мельчить лук на разделочной доске. Она кивком показала на два бокала с шампанским, стоявших на рабочем столе. Я взяла один, второй дала ей.

Мы чокнулись.

— За настоящую любовь, во всех ее проявлениях, – провозгласила тост бабушка.

— За настоящую любовь.

Два месяца назад «настоящая любовь» для меня подразумевала бы Хейза, брачные обеты, данные у алтаря, и вечное счастье. Но в данную минуту, осознала я, не было человека, которого бы я любила сильнее, чем женщину, что стояла возле меня.

Облицованная панелями из темного дерева гостиная Роуз – по-домашнему уютная – была одним из любимых уголков Корнелии. Сегодня в этой комнате с низким потолком и удобной мебелью пылал камин, поскольку погода стояла прохладная.

— Как тебе это удается? – спросила Корнелия подругу. – Я ни разу не видела, чтобы ты была чем-то недовольна.

Рассмеявшись, Роуз поставила кофейную чашку на приставной деревянный столик. На ней было скромное цветастое платье с длинным рукавом, которое выгодно подчеркивало округлости ее располневшей фигуры: четыре беременности не прошли для Роуз даром. Ростом под метр шестьдесят, статностью она похвастать не могла, но, осознала Корнелия, пусть сама она была гораздо выше подруги, мудрости Роуз ей явно не хватало.

— Нелли, я по жизни такая, – отвечала Роуз. – Я никогда многого не желала, счастлива тем, что имею.