Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 56 – Наталья Ярошенко

Лицу Демона присуща некая андрогинность — этот ход, по мнению художника, должен был донести важную мысль о том, что страдания свойственны всем в равной мере. Если смотреть только на голову, то не сразу понятно, кому принадлежат эти выразительные глаза — мучающемуся в поисках истины мужчине или терзающейся от неопределенности женщине. Многие видят в этом существе самый момент перехода от Демона к Ангелу. Прошло время, когда все считали, что Демон — это падший ангел, в истерзанном войнами и кризисами обществе многие вещи стали восприниматься по-другому. Добро и зло поменялись местами, этические и нравственные нормы часто заменялись своим антиподом. То, что еще недавно считалось грехом, теперь причислялось к творческим поискам свободы мысли и восхищало как бескомпромиссная борьба со всем устарелым миром.

Врубель увлекся темой добра и зла, когда ему предложили сделать иллюстрации к поэме М. Лермонтова «Демон». Он долго рассуждал о том, как можно по-новому подойти к образу Сатаны, который обращался к Тамаре с такими соблазнительными для девушки словами:

Я опущусь на дно морское,

Я полечу за облака,

Я дам тебе все, все земное —

Люби меня!.. [60]

В поэме Лермонтова, написанной в самом начале XIX века, Сатана и Бог были определенно противоположными сущностями, и поступок Тамары, поддавшейся своим чувствам к отверженному Демону, вызвал в обществе бурю негодования. И вот наступил век двадцатый, перед Врубелем на стуле сидел настоящий Демон, погубивший не одну женскую душу, однако теперь его поведение не осуждалось, многих творческих людей восхищал этот человек, они даже называли его «богом искусства».

Сам Врубель прошел мучительный путь к пониманию божественных истин. Когда он расписывал Кирилловский храм в Киеве, то относился к работе без всякого христианского благоговения, даже Богоматери с младенцем, вопреки всем канонам, придал лик своей возлюбленной Эмилии Праховой. Однако следует отметить, что даже этот кощунственный поступок не растопил сердце избранницы. Чтобы заглушить душевную боль, отверженный художник изрезал ножом собственную грудь: глубокие шрамы на всю жизнь остались у него не только на теле, но и в душе. После неудавшейся отчаянной любви Врубель бросился в пучину безудержного пьянства и разгула, что обернулось серьезными последствиями и позором «плохой болезни».

Прикованный к больничной койке, он впервые задумался о своей беспорядочной жизни и неверующей душе. Судьба словно пощадила его за талант и неистовое трудолюбие, сделав ему щедрый подарок. Художник страстно полюбил очаровавшую его своим голосом певицу частной оперы Саввы Мамонтова. Именно ее чистый образ он изобразил в прекрасной картине «Царевна Лебедь». Искренняя любовь этой чудесной женщины излечила Врубеля от физических недугов, а еще избавила его душу от демонов. Он перестал не только рисовать их, но даже и думать об этих существах, преследовавших его долгие годы.

Художника все чаще стали видеть за работой над картинами на религиозные темы: именно в этот период появляются знаменитые полотна «Шестикрылый Серафим» и «Видения пророка Иезекииля». Художник становится буквально одержим мыслью о необходимости искупления прежних грехов. На заднике одной из картин Врубель написал: «В течение моих 48 лет я полностью утратил (особенно в портретах) образ честной личности, а приобрел образ злого духа; потратил свой талант».