Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 134 – Наталья Ярошенко

Главную же разгадку нужно искать в письмах влюбленного Маяковского к Лиле: «У тебя не любовь ко мне, у тебя — вообще ко всему любовь. Занимаю в ней место и я (может быть, даже большое), но если я кончаюсь, то я вынимаюсь, как камень из речки, а твоя любовь опять всплывает над всем остальным».

Лиля всегда вела весьма насыщенный и активный образ жизни, и хотя мужчины занимали в нем очень значимое место, но все же не были единственным ее интересом. Она приходила в восторг от всего на свете: от хорошего стихотворения, луча утреннего солнца или чашечки ароматного кофе. Отношения с противоположным полом строились следующим образом: Лиля получала от мужчин азарт от наслаждения чувственностью, а сама делилась с ними излишками своей постоянно и отовсюду подпитываемой энергии. Среди ее поклонников не было ни одного заурядного мужчины: при всей своей сексуальности на первом месте для этой женщины всегда было интеллектуальное увлечение талантами и знаниями объекта вожделения. Как сказал один из ее любовников, «после сплетенья тел ей хотелось сплестись… языками».

В общепринятом смысле Лиля была далеко не красавицей, от одного взгляда на которую мужчины теряют голову. Ее женская привлекательность открывалась только при личном общении.

Это хорошо демонстрируют воспоминания Галины Катанян, от которой позже ушел муж — к Лиле Брик: «Первое впечатление — очень эксцентрична и в то же время очень “дама”, холеная, изысканная и — боже мой! — да она ведь некрасива! Слишком большая голова, сутулая спина и этот ужасный тик… Но уже через секунду я не помнила об этом. Она улыбнулась мне, и все лицо как бы вспыхнуло этой улыбкой, осветилось изнутри. Я увидела прелестный рот с крупными миндалевидными зубами, сияющие, теплые, ореховые глаза. Изящной формы руки, маленькие ножки. Вся какая-то золотистая и бело-розовая» [50].

Лицевой тик, о котором упомянула Катанян, появился у Лили еще в юности, когда она болезненно страдала от того, что парень по имени Осип не обращает на нее внимания. Только настойчивость и искренняя любовь Лили преодолели безразличие молодого человека, и она смогла на всю жизнь привязать к себе своего ненаглядного Осю. «Я любила, люблю и буду любить Осю больше, чем брата, больше, чем мужа, больше, чем сына, — писала она. — Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, ни в какой литературе. Я люблю его с детства. Он неотделим от меня». В их союзе было предельное понимание того, что при любых превратностях судьбы неизменным будет только одно: они всегда должны быть вместе.

«Я рассказала ему все, — вспоминает она момент, когда в ее жизни появился Маяковский, — и сказала, что немедленно уйду от Володи, если ему, Осе, это тяжело. Ося был очень серьезен и ответил мне, что “уйти от Володи нельзя, но только об одном прошу тебя — давай никогда не расстанемся”. Я ответила, что этого у меня и в мыслях не было. Так оно и случилось: мы всегда жили вместе с Осей. Я была Володиной женой, изменяла ему так же, как он изменял мне, тут мы с ним в расчете».

Лиля поразительно спокойно относилась к интрижкам поэта: ее заботила только его творческая преданность. Лишь однажды, когда Маяковский посвятил стихи другой женщине, Лиля не на шутку насторожилась. Болезненным ударом по ее женскому самолюбию стало известие, что поэт посвятил проникновенные лирические строки французской манекенщице русского происхождения Татьяне Яковлевой. Тонким чутьем опытной женщины Лиля поняла, что эти стихи написаны под воздействием сильных эмоций и она может сойти с победного пьедестала музы главного поэта страны. Здесь уж ей было не до рассуждений о высоких моральных принципах и границах нравственных норм, и творческая вдохновительница объявила беспощадную войну вероломной сопернице.