Онлайн книга «Запад есть Запад, Восток есть Восток»
|
В самый первый день нашего знакомства мы с Володей читали друг другу стихи Киплинга «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут». Но мы даже и представить себе не могли, как это бывает страшно, когда они стоят на своих местах, а не идут навстречу один к другому. Но только теперь у меня такое чувство, что страшнее, чем было, больше уже никогда не будет, и очень скоро все люди вокруг Вас начнут становиться именно такими, какие они и есть на самом деле. Я молюсь, чтобы это произошло как можно быстрее. Простите, что я невольно стала причиной той огромной беды, которая случилась с Вашим сыном. Но только если бы я не ощущала, что очень-очень скоро все самое страшное, что было, останется у нас за спиной, то я бы никогда не решилась отправить Вам это письмо. И еще я верю, что недалеко и то время, когда мы с Филиппом сможем свободно приезжать к вам, в Москву[17], а Вы с Володей к нам, в Вену. А пока я терпеливо приготовилась к возвращению Володи и ожиданию от него письма. Еще раз простите меня, и храни Вас Бог. Ваша Ольга. 25 апреля 1953 г.» Владимир уложил письмо и фотографию обратно в конверт и поднял глаза. Лица отца и мамы были одинаково напряжены, и он улыбнулся: — Теперь понимаю, почему письмо отдали не сразу. Думаю, в основном, из-за слов Ольги, что она в моей жизни сыграла какую-то роковую роль. На самом деле она это по простоте душевной написала. Не случись венчания, привязались бы к чему-нибудь другому… — А мне кажется, что она имеет в виду что-то такое, о чем ты, может быть, даже и не догадываешься, — с неожиданной твердостью в голосе, но также и с волнением, проговорила Анастасия Леонтьевна. — Ася, дорогая, тебе ничего не должно казаться, нас с тобой там не было, мы об этом уже говорили. Пусть Володя нам сам все объяснит, — сказал Афанасий Петрович и потом добавил с отчаянием: — Ведь мы с тобой совершенно, совершенно ничего не знаем! — Мама, отец прав, не надо ничего выдумывать. Вы прямо сейчас от меня все и узнаете. И потом, поймите, что только теперь, после этого письма, а оно очень непростое, по-настоящему успокоилась моя душа. Теперь я не только свободен и дома, но еще и узнал, что жизнь-то моя, оказывается, полная. Это когда ты знаешь, что все, кого ты любишь, живы и не страдают. О, вы даже и не представляете, как много теперь от меня услышите! Отец, мама, пора накрывать стол! У нас сегодня большой праздник. День Освобождения. Будем теперь его каждый год праздновать. Если дома чего-то нет, так я сбегаю. Жаль, что Даша в деревне. Она когда обещала приехать? — Во второй половине дня, — ответила Анастасия Леонтьевна. — Это хорошо. Вот и будем сидеть за столом, пока они не появятся. Слушайте, а почему я в Дашиной комнате ни одной детской игрушки не увидел? — Детей отвезли к родителям Сережи. Ну, чтобы не мешать… — замялся Афанасий Петрович. — То есть, как? Почему? Нам? Но я бы очень быстро получил жилье на работе. А им там не будет тесно? — У Сережиных родителей хорошая квартира, — успокоила сына Анастасия Леонтьевна. — Ну, тогда ладно. Спасибо Даше. Разговаривая так, они все вместе стелили на стол скатерть, ставили посуду, нарезали сыр, колбасу и хлеб, открыли банку шпрот, разложили ножи и вилки, расставили рюмки и бокалы для воды. После чего появился и «Кагор» для Анастасии Леонтьевны, и армянский коньяк. Когда же, наконец, сели за стол, то поднялся Афанасий Петрович и торжественно произнес первый тост: |