Онлайн книга «Запад есть Запад, Восток есть Восток»
|
— Вот почему я и не хотел, чтобы мы в кабине ехали. Знал, что такой разговор будет, но ждал его еще в вагоне. А почему там молчал? — Так ведь сильно сомневался, что у тебя все получится. — А если бы не сомневался? Вот так же, как только что, сказал бы? Про то, что тебе страшно и, давай откровенно, не очень приятно с ворами связываться? — Ты очень как-то прямолинейно… Так бы я никогда не сказал. — А как? — Думаю, что очень просто. Я бы нашел слова, чтобы ты не обиделся, и договорился бы с тобой, что когда наши ноги снова пойдут на свободной земле, мы расходимся — ты в одну сторону, я — в другую. Прости за откровенность. — Да нет, все нормально. Но вот скажи, как ты себе представляешь, что с тобой было бы потом? — Совершенно не представляю, но точно знаю, что стремился бы уйти на Север, в самые глухие места. — Но ведь ты московский парень. Что ты об этих местах можешь знать? — Кое-что знаю. У меня взводный был из сибирских северных мест. Очень чистый мужик и красиво говорил. Кержак. Мне очень нравилось, как он отвечал на мои вопросы, когда уходил на задание. К примеру: «Все в сборе?» — «Ну». — «Ничего не забыли?» — «Ну». Для устройства на постоянное жительство этого, конечно, мало, но кое-что все-таки уже есть… — Хорошо, что рассказал именно это. Считай, что твоя сказка все еще продолжается. Хочешь быть кержаком, станешь. А того, чье имя ты будешь носить, тоже звали Володей. — Но так не бывает! — воскликнул Фролов. — Бывает. А теперь слушай меня внимательно. Здесь мне придется и о себе тоже кое-что рассказать. Ты назвал наш побег войсковой операцией, а меня генералом. Ты и сам того не понимал, как был близок к истине. Только я в воровской организации скорее не генерал, а министр финансов. В моих руках все нити, которые приводятся в движение, когда надо пополнять общак. Общее представление, что это такое, имеешь? Фролов утвердительно кивнул. — Ну и ладно. Так вот, мне приходилось много работать со старателями, а это золото и камушки. И был у меня один надежный человек, который жил на окраине одного небольшого северного городка. Окраину эту называли Медвежий угол. С годами мы стали хорошими приятелями, доверяли друг другу. В 42-ом его призвали в армию, а летом 43-го меня нашел его сын, от которого я узнал, что отец погиб. И что перед уходом на фронт он оставил ему мой адрес, сказав, что в случае крайней нужды он всегда может обратиться ко мне за помощью. И что я ему обязательно помогу. А такая нужда у парня была. Весной на него напал медведь, сильно порвал и поломал. Спасли охотники. Они, скорее всего, перед этим медведя и разъярили. Лечили его здесь, в Новосибирске. А пока лежал в больнице, весь его городок выгорел, и в пожаре погибла мать. Он был единственный сын. После похорон вернулся в Новосибирск, чтобы найти меня. Он не доучился в 10 классе один месяц и хотел найти работу, да и сдать экзамены в какой-нибудь вечерней школе. Иногда подолгу гулял по городу. Гулял и в тот очень жаркий день, когда не вернулся домой. Я его искал, мне помогали. Потом появилось объявление в газете, что на лодочных мостках в районе железнодорожного вокзала найдены мужские брюки, рубашка и сандалии, которые пролежали там больше суток. Было предположение, что мужчина, который их там оставил, утонул. И что даже нашлись свидетели, которые видели, как человек боролся с течением, но только недолго. Обь река серьезная, там, за мостками, очень опасное место. Я понял, что это Володя. У него на ногах были сандалии. Потом из больничной выписки я узнал, что у Володи был поврежден позвоночник. Поэтому и не справился с течением. Еще было написано, что до полного излечения его рекомендуется освободить от службы в армии. Ему в ту осень надо было призываться. Всех, кто может дать какие-либо сведения о пропавшем мужчине, звали в милицию. Я не пошел. Бесполезная трата времени. Правда, одному человеку поручил следить за сообщениями о найденных на Оби утопленниках. Если бы Володю нашли, то я бы его похоронил. Но не нашли. У меня остались его паспорт, справка из школы со средними оценками за десятый класс, выписка из больницы и документ, подтверждающий, что он погорелец из Медвежьего угла. Осталось только сфотографировать тебя с бородой, грамотно замкнуть на фотографии печать, и ты станешь сибиряком Владимиром Савельевичем, по фамилии Гладких. Живи за него, раз уж так получилось. Чего молчишь? |