Книга Последние дни Помпей, страница 44 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Добрая хозяйка! Ты женщина, у тебя были сестры, ты была молода, как и я, пожалей, спаси меня! Я не пойду больше на эти ужасные пиры!

— Молчи! – сказала старая карга и, грубо рванув Нидию за нежную руку, способную лишь плести венки, заставила ее встать. – Молчи! Эти чувства не для рабыни!

— Вот, жена, – сказал Бурдон, вынимая кошель и позвякивая монетами. – Слышишь эту музыку? Клянусь Поллуксом, ты больше не услышишь ее, если не взнуздаешь хорошенько эту кобылку.

— Девчонка просто устала, – сказала Стратоника, кивая Калену. – Когда она снова тебе понадобится, то будет не такой строптивой.

— «Тебе»! Кто здесь? – вскричала Нидия, поворачивая голову во все стороны и словно напряженно вглядываясь, так что Кален в испуге привстал.

— Эти глаза видят! – пробормотал он.

— Кто здесь? Отвечай, во имя неба! Ах, будь ты слеп, как я, ты не был бы так жесток! – воскликнула она и снова заплакала.

— Уведи ее, – велел Бурдон жене. – Терпеть не могу, когда скулят!

— Пойдем! – сказала Стратоника, подталкивая бедную девушку к дверям.

Нидия высвободилась с решительностью и достоинством.

— Послушай, – сказала она, – я повиновалась тебе беспрекословно, а ведь я была воспитана… Ах, мама, моя бедная мама! Думала ли ты, что меня ждет такая участь! – Она вытерла глаза и продолжала: – Приказывай что угодно, я буду повиноваться, но говорю тебе: как бы жестока, сурова и непреклонна ты ни была, я больше туда не пойду; а если меня поведут силой, я буду просить защиты у самого претора. Боги свидетели, я клянусь в этом!

Глаза Стратоники сверкнули. Она вцепилась девушке в волосы одной рукой и занесла другую – огромную правую руку, удар которой мог сокрушить хрупкое и нежное тело. Эта мысль, видимо, пришла в голову ей самой, потому что она удержала руку, потащила Нидию к стене, схватила с крюка веревку, которая часто – увы! – употреблялась для этой цели, и через мгновение пронзительные, жалобные крики слепой девушки огласили дом.

— Здравствуйте, храбрецы! – сказал Лепид и, наклонив голову, вошел в низкую дверь таверны Бурдона. – Мы пришли посмотреть, кто из вас оказывает больше чести своему ланисте.

Гладиаторы встали, приветствуя трех знатных людей, которые были известны как самые веселые и богатые юноши в Помпеях – ведь от них во многом зависела репутация гладиаторов.

— Каковы звери! – сказал Клодий Главку. – Достойны быть гладиаторами!

— Жаль, что они не воины, – отозвался Главк.

Забавно было видеть, как избалованный и капризный Лепид, который на пиру морщился от малейшего луча дневного света, а в банях оберегался от дуновения ветерка, человек, в котором природа переплела самым нелепым образом все побуждения, соединив в одно сомнительное целое постыдную изнеженность и житейскую ловкость, теперь был весь нетерпение – он хлопал по широким плечам гладиаторов своей белой девической рукой, поглаживал и щупал их железные мускулы, охваченный расчетливым восхищением перед этой мужественностью, которую он всю жизнь старательно вытравлял в себе самом.

— А, Нигер! На чем будешь ты сражаться? И с кем? – спросил Лепид.

— Меня вызвал Спор, – отвечал угрюмый гигант. – Будем драться насмерть.

— Уж это само собой, – проворчал Спор, и его маленькие глазки сверкнули.