Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 86 – Екатерина Блынская

Через год-два библиотека под его руководством окончательно преобразилась. Да только возникла новая проблема. В здании библиотеке, бывшей храмовой крестильне начала XIX века строения, не было отопления.

Старая печь развалилась, а электричеством было не отопить…

Вершина начал с местной администрации.

— Милай, у нас школу скоро закроют, а библиотеку тем более, кому она нужна! – издевался Одежонков, когда Вершина просил хотя бы цемента, чтобы подмазать рассыпающиеся углы.

Нет, ему не дали ни копейки, даже чтобы починить углы, печи и крышу. Так же он пошел к добрым людям, уроженцам села, которые сейчас повыстроили себе домища на берегу и в райцентре, владельцам катеров, магазинов, салонов красоты, баров и рынков.

— Мой сын и в детстве книг не читал, – сказала бабка, мать директора стройдвора.

— Мой сынок устал давать! – сказала другая мать. – У него очередь из нищебродов! Какая библиотека в наше время! Пусть итырнет читают!

И никто так и не дал ни копейки.

Но, узнав, что библиотекарь ходит по людям и просит на культуру, смиловался глава сельсовета, взяв с Вершины обещание, что он напишет заявление, что это он, глава, починил библиотеку, а ему это поможет на выборах.

Сделал глупость Вершина.

Глава привез гнилые доски и три листа железа, даже не обратив внимания, что крыша была шиферная.

Даже разгружали сами это добро престарелые читательницы, похожие на православную паству. Была бы в хуторе церковь, повторилась бы та же история.

По жаре, ловя сухие дни, Вершина, повязав косынку на голову, бородатый и мокрый, в одних подштанниках, сидел на крыше и пытался её чинить. Он страшно боялся высоты, а крестильня была построена на славу, возвышалась прилично.

Таким и увидела его Ника впервые.

Он тоже заметил ее. И что-то сразу же подсказало ему, что в этой ничем не замечательной женщине, без пошлости будет сказано, есть какое – то ровное, согревающее синее пламя.

Ника с чистым сердцем поддержала идею создать в библиотеке музей.

В этот раз, прощаясь с Вершиной, она пожала его руку мягкой ладошкой и подмигнула.

Приехав в Надеждино, Ника сразу завернула к своему домику. Поговорив с Вершиной и услышав некоторые фразы из его уст, Ника должна была проверить что-то.

Она обобрала спёкшуюся вишню с недоеденных соседскими козами деревьев и выглянула, нет ли Катеринки рядом со двором.

Никита названивал ей с раннего утра, но она не брала телефон, не хотела терять мысль.

Катеринка вышла с тазом мусора, перебегая дорогу была поймана Никой.

— Привет! – крикнула Ника, и Катеринка как-то вся напряглась и тормознула.

— Привет! Что-то редко ты тут бываешь, я перелякалась!

— Да вот… как-то неохота мне тут одной, тоскливо… – начала Ника. – А вы, как дети?

— Муж робит, дети мозги мне все свернули…

— Ну хорошо, зато сразу отстрелялась.

— Это да.

И Катеринка вопросительно взглянула на Нику, сжав до побеления пальцев алюминиевый таз, наполненный бутылками пива, пакетами и банками от детского питания.

— Да… хотела спросить… нет ли у тебя каких-то вышитых вещей или старой утвари в сарае… для музея. Этот ваш библиотекарь… собирает документы, чтобы музей сделать на хуторе.

— А-а-а… надо посмотреть. Я гляну. – И Катеринка быстро забежала в лес и высыпала в окоп таз.

Выходила она с другим настроением.