Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 62 – Екатерина Блынская

И вот, в наши чудные времена, пустующий холм с великолепным видом на реку оказался продан сыну главы района Константину.

На самой высоте он отстроил дом и загородил забором вокруг так, что к паромной переправе можно было с трудом теперь попасть. Да и, собственно, зачем сейчас был нужен паром? Его давно не было, с тех самых пор, как колхоз развалился. А прежде коровы переплывали туда в начале лета, паслись там, на широких безопасных пастбищах, там были и ограды, куда их на ночь загоняли пастухи, и возвращались в колхозные тесные коровники только в начале сентября. Паром сделан был для доярок, которые доили коров прямо на пастбище и перевозили молоко обратно уже в бидонах, никуда не загоняя коров.

Когда сынок Дербенёвой копал себе в теле холма гараж для катера, несметные человеческие кости попадались под руки его рабочим. Головы с волосами и косами, куски неистлевших замашных конопляных рубах, части обувки… Это он ещё сильно не углублялся… Куда он их вывез, доподлинно неизвестно. И что за кладбище могло быть под моленной «камплыцей»?

Константин Дербенёв совсем не интересовался историей. Он просто приезжал к себе на дачу, привозил сюда же и маму, покатать на катере по реке, и ему было плевать на то, какая история тут и когда происходила.

Но никто ведь совсем не интересовался этой историей, кроме какой-то там Вероники, которая кидалась разглядывать каждый камушек. И тут Вероника начала активно мешать дачникам. Потому ли, что дачники состояли сплошь из властителей и судий. В этом селе создалась своя Рублёвка, своя Барвиха.

Местные почти исчезли к этим нашим новым «ревущим двадцатым». Пандемия, да поспивались и разбежались, потому что администрация на протяжении трёх десятилетий продавала землю и закрывала заводы, фабрики, колхозы, совхозы и школы с клубами. Это всё прошлое советское величие внезапно стало нерентабельно. Содержать инфраструктуру стало незачем. Вот село у речки, до райцентра восемь километров, так здесь можно строить дачи. А люди не нужны. Всё механизировано, а держать хозяйство, когда рядом торгуют ангусовыми стейками, – это блажь! Пойди и купи! Тут теплицы с автополивом, комбайны «джондиры», и зачем нужны на МТС глупая, вечно пьяная стая механизаторов и механиков? Одного хватит!

Рентабелен стал лишь дачный отдых этих всех бизнесменов и бизнесвуменов, хозяев энергосбыта, заводика и стройдворика, сети магазинов и сети предприятий общественного и индивидуального питания. Словом, обыкновенное русское село превратилось в нажористое дачное место, где небольшой кусочек земли у воды стал стоить миллионы рублей.

С круч смотрели в бинокли некие никогда не трезвые отдыхающие, а по реке метались роскошные катера, которые вскоре выжили с кисейных вод плоскодонные людские одновёсельные лодки.

А на месте сгоревших хаток вырастал поповский домик из штучного кирпича или дача арендатора с собственным променадом прямо на берегу, ряды гаражей и кованые палатки барбекюшниц.

Ах, как это не нравилось Нике…

Её лодка, доставшаяся в наследство от умершего старика-соседа, была спрятана в зарослях, а на Манюшкиной она боялась выходить на большую воду одна. Лодка безбожно текла, и Ника решила освободить свою личную. Надо было пройти через лес, спуститься в противотанковый ров и пролезть через заросли, чтобы дойти до берега, который медленно превращался в болото. Раньше на этом месте свои лодки оставляли рыбаки. И сейчас остовы сгнивших на воде лодок были видны среди грязной жижи.