Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 59 – Екатерина Блынская

Завернув на перекрёстке влево, она остановилась около единственной арочки ворот, которая уцелела от старой ограды огромного по тем временам храма Рождества Богородицы.

Храма вот только давно здесь уже не было. Библиотека стояла бы как раз за ним. А сейчас была видна с дороги. Ника бросила незакрытую машину и пошла к библиотеке.

Побродив по росе и намочив кроссовки, она заметила, что одна из половинок двери открыта. Странно… уже девять вечера… темнеет.

Откуда-то сверху донеслось движение, шорох и похрустывание шифера. Ника подняла голову.

На коньке крыши сидел библиотекарь Вершина.

Ника вздрогнула. Как он там оказался.

Вершина был высоким, статным господином, чуть за тридцать пять, с блестящими чёрными волосами, красивой бородкой и тёмными глазами, но сейчас он ничем не напоминал благородного.

— Ох… извините, я тут…

— Что вы влезли туда? – спросила Ника, забросив голову назад.

— Ну, я чинил крышу, и у меня уползла лесенка. Вот, сижу, жду, когда кто-то тут пойдет. Да все спать полягали!

Ника чуть не засмеялась. Этот случай был прекрасен во всём.

— А-а-а… ясно.

Она обошла здание библиотеки вокруг и увидела злополучную лесенку в кустах.

С трудом подняв её, Ника поволокла тело лесенки к крыльцу.

Приставила к земле и вдавила нижнюю ступень ногой в мягкий грунт, а второй конец упёрла в карниз.

— Лезьте… – давясь от смеха, крикнула Ника, представив, как эта громила будет слезать.

Библиотекарь Вершина же на самом деле оказался ловчее, он перевернулся животом на шиферную волну крыши и сполз до края, правда, молясь и чертыхаясь, что было смешно ещё больше, а потом, нащупав носком перекладину лестницы, встал на неё.

Внимательная Ника заметила, что на Вершине хороший спортивный костюм и кеды не самые дешёвые. Где бы он мог так прибарахлиться при его зарплате? В селе по крыше лазать в таких кедах? Странно.

Вершина спрыгнул и оказался перед Никой. Она и не думала, что для того, чтобы разглядеть его довольное лицо, ей придётся поднять голову вверх.

— А… это же вы… тогда… я помню, в Буравковой хате в подпол провалились, когда мы закусон искали? Да? Вы? – узнала его Ника.

Вершина улыбнулся, и ямочки заиграли на его чуть заросших щеках.

— Я… как забыть такое… А вы…

— Я Вероника Рублёва…

— А… так это вы! – И Вершина бесцеремонно прижал к себе Нику и тут же отпустил. – Всё! Всё! Я вас вспомнил! За вами тогда бегали все парни. А я был мелкий.

— Да вы года на четыре… на пять? Ну да… было и такое, бегали.

Ника осторожно убрала руки Вершины со своих плечей.

— Вы же харьковский?

Вершина вытер лицо от пыли большой ладонью с нерабочими пальцами.

— Д-да… но дело в том… что я, в общем, там и пожить особо не успел. До двенадцати лет только. Потом мы в Питер поехали и там обосновались. Ну… а потом…

— Что же вас… потянуло на родину предков? Как меня?

Вершина приподнял уголки рта чуть заметно. Но улыбка его и вправду была так хороша, что Ника залюбовалась, какой парень вырос.

— Можно и так сказать. А я вот тут… по профессии работаю… и… ну, как бы и хорошо.

— А в Питер ездите?

— Нет почти. Последние годы не был. Там… брат сдаёт родительскую квартиру и посылает мне немного. Да и вообще говорит, что я блажной, что я… дурак, в общем. Но вы сами понимаете, тут кто-то же должен остаться.