Онлайн книга «Записки времён последней тирании. Роман»
|
— Легче кинеду стать консулом, чем вольноотпущеннице царицей! — Ты не можешь утверждать, что плохо меня знаешь. Поэтому я сделаю тебя своей женой! И снова он целовал меня нежно, как розу, предназначенную на алтарь Манам. Агриппина не приняла дары сына. Она ещё больше разозлилась, что он пытается подкупить её. Дары оказались в моих ларях, надёжно спрятанные. Как только я объявила Нерону о том, что снова жду ребёнка, он исчез на несколько месяцев, стеная о том, что должен пережить это горе в одиночестве. В Малые Квинкватрии я снова спустилась в Субуру, чтобы удалить неугодное Цезарю дитя из своего рабского чрева… 13 — Алё… Анжела… приедь, пожалуйста… Мне очень нужно… Я кажется, попал в неприятность. — Ты дома? А Тамара? — И… Тамара дома… — А… — Она нам не помешает, она …она спит… — А… Спит? — Спит, да. Наверное, выпила реланиум… — Она пьёт снотворное? – и через несколько секунд Анжела поняла всё. — Я сейчас беру такси и еду. — Давай, давай… Только поднимайся пешком, зайди с лестницы. Я так думаю… — На одиннадцатый этаж??? — Да! Платон шептал оглушительно, ужасно. Анжела поняла, что случилось нечто необычное. Она много раз представляла себе, как это будет, это самое нечто. Как она поведёт себя, как он поведёт себя. Она накинула платье и кардиган, сделала из волос лисий хвост и выскочила из подъезда. Первое же такси с зелёным огоньком остановилось на улице. — Мне на Ломоносовский. – сказала Анжела. Нерусский таксист помотал головой. Он не знал русского. — Сакажите нафигатору… – и протянул ей навигатор в лицо. — Ломоносовский проспект, дом пять. – сказала Анжела дрожа всем телом. — Маршрут проложен. Такси, жужжа, понеслось по более – менее спящей Москве. * * * — Ты посмотри, какие следы ты оставил! Посмотри! О, Боже мой! И что делать! Что делать! — Я не знаю… Я думаю… вынести ее по лестнице… — Ты с ума сошёл! — Ну, может, я даже не знаю… — Послушай, но ведь тебя видела консьержка! — Видела. — И что теперь то! — Не знаю. — Чего ты мямлишь! Не знаю! Не знаю! — Слушай, а давай… Ну, уедем. — Ты идиот! — Давай тогда… может, сожжём квартиру? — Да? А если дом загорится? Нет, это отменяется. Можно только одно сделать… — Что? Да что же! — Сделать вид, что это сделал кто -то другой, а тебя в это время не было дома. Для этого ты и я выйдем… Я оденусь Тамарой… Да… — Да она же такая огромная! — Слушай, Платон! Я почти заслуженная артистка России. И Анжела и Платон сидели над телом Цезии Третьей нимало её не жалея. Они пребывали в состоянии шока и жаление умершей было тут не к месту. — Я так и знал, что так будет. Ведь убить жену это… это… Моя жизнь такой плохой спектакль, такой предсказуемый! Сюжет прост, до тошноты. Просто до тошноты. Она сказала, что этот Дима… — Карпенко? — Он. Он будет вторым составом Нерона играть. Анжела потупилась. Она, как завлит и одна из исполнительниц небольшой роли в пьесе, которую долго сочиняла после того, как Кузе понравилась её книга про Нерона и Актэ, знала всё давно. – Платон запускал дрожащие пальцы в свои уже не очень густые, чуть вьющиеся волосы, которые сегодня с утра Анжела с такой любовью накручивала на свои тонкие пальчики. Ещё утром они смеялись, после ночи, после странного единения, какого не было давно, и вот впереди что-то сломалось, словно судьба подрезала красивую стихотворную строфу одним ударом по клавиатуре. |