Книга Время ласточек, страница 56 – Екатерина Блынская

Нина Васильевна сделала одухотворенное лицо:

— А еще тебе куда-нибудь не капнуть? На мозги, например, которых у тебя нет!

Григорьич повысил голос:

— А ну, женщины! Быстро приготовили меня к рыбалке и рассосались!

Лиза, скривив губки, захлопнула книжку и демонстративно ушла во двор на качели.

Нина Васильевна, употребляя замысловатые речевые обороты, сначала приструнила разгулявшегося Григорьича, а потом собрала ему сумку.

Григорьич оделся от комаров, взял весло из гаража и, нагрузившись квоками*, сумкой, сетями и разнообразными рыбацкими боеголовками, попрощался с обиженной Лизой.

— Чтоб не будил нас, как придешь! – крикнула ему вслед Нина Васильевна. – Шоркаешься вечно как бегемот!

Лиза с обломанной веткой полыни и котом на коленях грустила на качелях.

Нина Васильевна погудела на кухне и, выглянув, позвала дочь пить чай.

Она давно хотела что-то вызнать у Лизы насчет Глеба, и вообще, ее беспокоила эта ситуация.

За чаем Нина Васильевна в миллионный раз рассказала про свои юношеские любови и отношения, про молодость, про увлечение спортом и плохих парней, которые все как один чего-то от нее хотели. Лиза слушала, а мыслями была где-то в темноте сенника, где, наверное, спал сейчас Глеб, а может, Григорьич его позвал-таки… Все же Лиза была совсем недалеко, но и не так близко, как коварная мать, вызнающая подробности ее личной жизни. Наконец Нина Васильевна, куснув булку, не мигая наперла на Лизу.

— А как вы будете жить? – спросила она неожиданно, со скрытым негодованием глядя на тепло-желтоватое от лампового света лицо Лизы.

Лиза, до того задумчиво молчащая, вздрогнула и подняла на мать удивленные глаза.

— Ты о чем?

— Сама знаешь.

Лиза пожала плечами.

— Не знаю.

— Я про ухажера твоего.

Лиза отпила из чашки.

— Понятно. Ну, тут можешь даже не спрашивать. Нет у меня никаких ухажеров. А дружу я со всеми.

— Что, хочешь сказать, и не влюбилась в… этого?

Лиза ударила чашкой о стол. Чай выплеснулся на клеенку.

Лиза в волнении принялась протирать клеенку полотенцем, подбирать крошки от печенья и складывать на край блюдца.

— Мам, не начинай.

— Что «Мам, не начинай»? Была вот одна! Хорошо, в подоле не принесла! Привела этого: мама, Миша будет жить у нас! И хоть стой, хоть падай. Миша занял одну комнату, потом другую! Миша жил у нас! А этого куда?

— Ну мам!

— И нет бы найти себе нормального мужика, с квартирой, с машиной, нет же!

— Как это связано? – не выдержала Лиза. – Что вы докопались до меня? Разве в этом смысл?

— Смысл в том, чтобы вы перестали водить ко мне своих ухажеров! Докопались! Заговорила как местные!

— Но Ленка уже замужем сто лет!

Нина Васильевна рьяно стала вытирать стол.

— Замужем! Толку-то! Ну и что хорошего тут есть? И ты попрешься замуж. И начнется, сама знаешь. Дети всякие, пеленки, а учиться? А работать?

Лиза опустила голову, ей хотелось разреветься.

— Ты не понимаешь, когда вот так… – сказала она через крик матери.

Лиза сделала ладони лодочкой и положила одну в другую.

— Этого можно ждать и не дождаться. Когда вот так!

Нина Васильевна рявкнула:

— Не бывает! И что, думаешь, что отличаешься от других? Ты думаешь, что у тебя будет по-другому? Откуда такая уверенность, а? Ты будешь как все! И другого не жди! И он с тобой из-за Москвы! И точка! И больше ни из-за чего! Вот Григорьич! Я его только… с цепи спускаю, как он сразу в магазин! К Светкам, к Танькам! И глаза им строит!