Книга Время ласточек, страница 45 – Екатерина Блынская

«Переночуешь?» – в ужасе переспросила глазами Лиза, вскинув на мать недоуменный взгляд.

— А что обратно ехать… уже темнеет скоро, – противно улыбнулся Васька и поправил челку-скобочку.

Лиза просочилась через мать, зашла в кухню, лихорадочно думая, как быть, и загремела тарелками.

Григорьич, ополоснувшись в душе, кряхтя, пришел ужинать. Сели вчетвером.

Нина Васильевна хорошо относилась к Ваське, тренируя свое христианское терпение и благочестие. За то, что он лазал в их обуховскую хату за Лизаветиным магнитофоном, она простила его, хоть и ненавидела.

— Лизаветка тут устроилась хорошо, – жуя сосиску, сказал Васька, – друзей завела…

— Завела, ох завела… – кивнул Григорьич.

— Старый друг лучше новых двух! Правда, Лиза? – спросила мать.

Лиза быстро поела. Мать и отец попили чаю и ушли в комнату. Нина Васильевна, выглянув в притворенную дверь, выдала распоряжение:

— Вася, ты спи на веранде, а Лиза со мной!

И исчезла.

— Запалили каганец*, полягали спаты… – хихикнул Васька нервно. – А может, мне с тобой залечь?

— Дурак. Кинулся, когда поздно, – сказала Лиза, закатив глаза. – Вырасти сначала!

— Ты типа выросла. Все нормально было… Дружили!

Лиза мучительно допивала чай. Васька смотрел на нее сокрушенно.

— И что, мне больше не приезжать, Лиз? Я думал, ты рада будешь.

— Чего я должна радоваться? Как будто мы год не виделись. Да еще ночью… Зачем ты так поздно-то?

— Ну, полтора месяца уже тебя не видел. Кума твоя приезжала с мелким. Привет тебе передавала. Она опять беременная, через три месяца родить ей.

— И что? – равнодушно уронила Лиза. – Мы поедем скоро огород полоть… увидимся. Бабуля как?

— Хорошо… болеет глазами. А так ничего. Сослепу тут вляпалась. Подъехал грузовик с комбикормом, пошел водитель до журавля*, а она в кузов и три мешка выгорнула*. И до двора доперла. Он вернулся, а она за четвертым залезла. А он тронулся. И, короче, кричит… ну, выпрыгнула как-то. Ногу подвернула только. – Васька засмеялся.

Его мелкие зубки западали назад, и это очень портило его.

Тут с потемневшей улицы свистнули, Лиза вытянула шею.

— Я сейчас, – залепетала она.

Она быстро пробежала мимо Васьки, который хотел поймать ее за талию, но ему этого сделать не удалось.

За воротами, в темноте, тихо посапывала Рева. Глеб сидел верхом, сливающийся с темнотой.

— А где ваш хахаль?! Отвалил или ему пособить? – спросил он.

— Я сейчас… погоди! – ответила Лиза сокрушенно.

Лиза вообще не понимала, как выкрутиться из этой ситуации. Ей хотелось купаться, она боялась мать и боялась Ваську. Лиза прошла в дом.

— Мам, Васька не будет ночевать. Он поедет домой на десять сорок.

— Да ты что, он же маленький в такое время на поезде!

— Да что тут, одна остановка, семь минут! А к девушке в ночь тащиться… не маленький?

Григорьич сказал громко:

— Ладно, пусть едет! Я только уже выпил и хочу спать. Пусть сам до переезда чапает.

— Мы с Глебом проводим его до переезда, – отрезала Лиза.

Нина Васильевна что-то хотела сказать, но Григорьич цыкнул на нее. Лиза, получив утвердительный ответ, вернулась на веранду. Васька сидел на табуретке какой-то жалкий и грустный.

— Мы же с тобой дружили… – промямлил он еле слышно, водя пальцем по скатерти. – Ты же целовалась даже со мной… один раз…

Лиза вскинула подбородок.