Книга Ради любви и чести, страница 2 – Джоди Хедланд

был не простым рыцарем. Меня посвятил в рыцари сам герцог Ривеншир, брат короля. Я учился у герцога и состязался с самыми умелыми рыцарями королевства. И при этом был одним из лучших.

Наконец, губы Фокса натянулись в плотно сжатую улыбку, по которой я понял, что он знает свое место, но возмущен и заслуживает большего, и сделает все возможное, чтобы продвинуться по службе, чего бы это ему ни стоило.

— Я буду ждать с нетерпением своего возвращения, сэр Беннет. — Он с насмешкой произнес слово «сэр», так как не считал меня достойным такого обращения. — И когда я вернусь, я буду счастлив, выпроводить вас мечом отсюда.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и зашагал к двери, сопровождаемый эхом собственных шагов. Как только он вышел, я громко

выдохнул и вложил меч в ножны. Мне и раньше приходилось сталкиваться с

такими людьми как капитан Фокс — людьми, которые презирали дворян, но

служили им, когда это было выгодно. Никаких сомнений, что лорд Питт

пообещал ему часть добычи, которая будет захвачена в замке Мейдстоун.

— Ты думаешь, лорд Питт даст тебе два месяца? — Мать встала с кресла.

У нее были светлые волосы и белоснежная кожа, и она до сих пор

оставалась такой же прекрасной, как и на портрете, где художник запечатлел

ее с отцом сразу после свадьбы. Несмотря на то, что она вырастила двух

сыновей, потеряла мужа, а последние события добавили ей переживания, в

волосах не было седых волос, а лицо оставалось гладким.

Она скользнула ближе к камину и протянула трясущиеся руки над

пламенем. Только вздувшиеся вены, которые стали более выразительными на

ее руках говорили о ее возрасте. И еще она стала более беспокойной, хотя, в

сложившейся ситуации, это не удивительно.

— Сегодня утром я напишу письмо лорду Питту и заверю его, что мы

возместим ему каждый пенни.

— Мы должны не только лорду Питту. — Сказала мать, потирая руки и

снова протягивая их к огню. — Мы в долгу перед многими соседними

лордами.

Открытые бухгалтерские книги на столе передо мной говорили мне о

многом. Я просидел над ними несколько часов, но почти ничего не сделал с

тех пор как вернулся домой два дня назад. Я запустил пальцы в волосы, провел рукой по щетине на щеках и подбородке. Я себя еле сдерживал, чтобы

не ворваться в комнату брата и не избить его, как он того заслуживал! И не

имело значение, что он страдал весь этот год. Это не могло быть

оправданием, чтобы безнаказанно тратить фамильное имущество.

— Олдрик — дурак! — Не смог сдержать я разочарования.

Голова и плечи матери поникли:

— Если бы я только могла ему помочь…

— Не вини себя.

Она всегда была мягкой и снисходительной к нам, а за дисциплину

отвечал отец. Но я не винил ее. Только Олдрик во всем виноват. Я сдержал

желание избить его и отогнал мысли о том, что он причинил столько

беспокойства матери. Подошел к ней и нежно положил руку ей на плечо. Она

подняла на меня широко раскрытые голубые глаза. Я был похож на нее только глазами. Остальное: темные волосы, смуглая кожа, высокий рост, широкие плечи мне достались от отца, потомка скандинавов, длинной родословной которых он так гордился.

Мать грустно улыбнулась и сжала в ответ мою руку:

— Мне жаль, что тебе пришлось вернуться при таких ужасных обстоятельствах.

Я вспомнил об ужинах, которые устраивала той зимой герцогиня