Книга Анчутка, страница 267 – Алексей Малых

— Прошу, сохрани им жизнь…

Её немигающий взгляд остановился на Креславе, который не смея от стыда за свою прошлую трусость даже подступить ближе чем ещё на один шаг. Тоска душила его, наполняя беспросветностью. Как изменить, что произошло? Как повернуть время вспять? Знай он раньше, что будет так, как бы поступил? Отказался бы выполнить приказ князя или никогда не посмотрел бы на Тулай, не слушал бы своё сердце, воспылавшее к юнице? Но как это было возможно, когда первая любовь уже овладела душой?

Сначала, когда послышались вопли плакальщиц, Креслав оцепенел, словно стал каменным изваянием кыпчакского воина, которые устанавливали на курганах, потом загудел, покачиваясь взад и вперёд. Разрывая лёгкие, он не в силах был сдержать свой хриплый рёв и не имея права на слёзы упал ничком, крича в землю, волозясь своим лицом в пыли, часто и с силой роняя в неё свою голову. Хотелось разбиться.

Робкий детский крик, который словно дуновение степного ветра донеслось до северского и заставил того задохнуться от негодования, понудил того ускорить ритм этих ударов о землю, желая провалиться под неё, чтоб она поглотила его, покрыла всё его тело. Крик который был запоздалым вестником бытия, несмотря на свою слабость, был оглушающим для Креслава. Дитя словно оплакивало своё сиротство, понимая что рождён для страданий. Верно от этого он и не сразу решился остаться в этом мире, но жажда к жизни всех рождённых возобладала.

Когда Кыдан, уже достаточно омыв слезами свою сестру, держа в своих руках маленький свёрток, в котором к тому времени безмятежно спал сын двух народов, поравнялся с Креславом, стоящим всё там же и в той же позе, проговорил еле сдерживаясь от переполняющей его скорби:

— Сын Тулай очень похож на неё. Хочешь посмотреть?

Креслав в отчуждении от всего внешнего весь сжался и закрутил головой.

— Ты его хочешь убить? — Кыдан чеканил каждое слово свысока посматривая на северского воина, что комком был у его ног, ненавидя, презирая. Ему хотелось его убить, но слова Тулай… зачем она ему их сказала?!

Креслав не торопился дать ответа, но после паузы, его лихорадочно затрясло — он согласился. Свёрток на вытянутых руках Кыдана повис в воздухе перед его обезображенным, избытым самим собой лицом.

— Он твой, — сказал половец чрезмерно холодно.

Северский не спеша, будто не расслышал приказа, принял новорожденного. Посмотрел на припухшее крошечное личико. Ладонь Креслава как раз полностью покрыла его. Прижал ею покрепче, не давая воздуху просочиться.

— Смотри, как он хочет жить, — презрительно съёрничал Кыдан-хан, наблюдая как дитя кряхтит под широкой ладонью.

Креслав ничего не ощущал. Пустошью было его сознание. Ему совершенно не было жаль этого ублюдка (выродок, нечистокровный; незаконнорождённый потомок). Негодное семя должно быть попрано.

— Жаль, — сожалительно вздохнул Кыдан, когда свёрток перестал копошиться, — Тулай просила сохранить вам обоим жизнь. Ты не выполнил её предсмертной просьбы. Очень жаль…

Кыдана немного потешило, что отомстил своей сестре, убив её плод руками собственного отца, а Креслава, нарушением её завета, вогнал в большее самоукорения, оставшись при этом, вроде как, и непричастным — пусть Тулай не злится на него, а спокойно уходит в мир мёртвых.