Онлайн книга «Анчутка»
|
— Скройся, — лишь тихо шепнул. Та в крушинник понятливо заступила, за дубы вековые спряталась. Голоса военеговых ближников возросли под зелёным куполом — загудели мужи. Долго не говорили, быстро скрылись, ещё немного погремели своей сбруей, что сегодня вместо птичьего щебета лес звоном наполняет. Сорока тихомолком стоит, всё услышанное перебирает, в своём разуме складывает. Отступила от Извора. — Ненавижу тебя, — назад пятится, а тот на два её одним своим широким нагоняет. — Ты предал его, — того в грудь толкнула, а ему что погладила. Силушки своей не рассчитала, от того, оттолкнувшись, головой о ствол могучий приложилась да и сомлела. В себя лишь пришла, когда Извор затащил её в какую-то куриную (обкуренная дымом) избушку — видно промышлявшие и ранее охотники здесь ночёвки свои устраивали. Избушка махонькая, без окон, только дверь низкая, потолок бревенчатый весь сажей покрыт — видно что топят по чёрному, под потолком лишь задвижка единая, а посерёд очаг простой. Извор наружу выскочил. А Сорока шишку на затылке тронула — огромная. Бежать думала, приподнялась на локте, да назад на трухлявую солому плюхнулась — Извор с хворостом назад воротился. Сорока лежит, виду не подаёт, что очнулась. Глаза смежила, сквозь щёлочки за тем подглядывает. Ждёт, что похитник (вор) дальше делать будет. Склонился над той низко. Дыхание слушает, а оно невидимой паутиной боярина опутало, что в нутре его истомно занежилось. Не сдержался. Губы бархатные хотел своими тронуть. Да застыл — на шее возле зоба (кадык) остриё тёплое ощутил. Сглотнул, задев хрящом немного клинок малый. От Сороки отодвинулся, а она клинок к горлу ближе, сама за ним неотрывно следует. Матушкин клинок от того тёплый, что девица возле тела его всегда держала — Мирослав для них ножны сам сладил на шнурке сыромятном закрепил, чтоб на плече, через голову перекинув, носить с боку — покоился там до поры до времени. Она матушкин поминок незаметно от Извора выудила, пока тот очаг растопить пытался — кресалом искры выбить-то выбил, а хворост сырой — лишь закумарил всё. Отступает Сорока от Извора, сама боком к выходу вертает, думает, что убежать сможет. Замахнулась на боярина, отгоняя от себя, а сама дёру. Да только не справиться ей с исполином этим. Завалил он девицу в два счёта. Под себя подмял. Ощутил трепет её под собой. Жаром всего окатило. Что стоит ему своё взять, что его остановит? Ведь по зарученью с Позвиздом, она невеста его. Руками по стану тонкому забегал, складками рубаху комкая. Отрезвел малость, лишь когда клинок острый меж колец его кольчуги вошёл. Дышат оба. Воздушными волнами друг друга окатывают. Сорока в навершие пальцем большим поднажала, ещё глубже в грудь мужскую ножичек вонзая. Извор, глаз от невесты своей не убирая, своей грубой рукой её нежную перехватил. Сжал, что все её суставы ладонью почувствовал. А та лицом переменилась — больно ей. Не говорит ничего, терпит. Извор грудью поднажал, с диким рёвом в себя сам ножичек засадил, да не глубоко всё же — не пробить так легко кольчугу с поддоспешником. — Ты моя ведь была. Слышишь? Моя! — окатил её своим негодованием. Отпрянул от неё, как протрезвел малость от сего наваждения. Нож из своей груди вытащил, лишь когда к двери низкой подошёл. |