Книга Анчутка, страница 121 – Алексей Малых

— Знаю, что ты хочешь просить, — начала первой не дав Миру открыть рот. — Да и мне есть, что тебе сказать. Здесь много посторонних ушей, — поманила за собой, верно намекая на двоих, вальяжно расположившихся на завалинке.

В больших сенях было тихо. Сенные и прочая челядь были отосланы Олегом прочь. Только сейчас Мир понял прихоть отца — он заранее подготовился к приходу Зимы и даже верно знал, что его сын не упустит возможности в её лице найти ходатая. Мир даже на мгновение замешкался, помышляя, что видно и не стоит уже просить о этом Зиму, но ещё смутно, почти еле ощутимо, перед тем как полностью исчезнуть, брезжили надежды, что сможет переменить решение отца с её помощью.

Лучины в светцах тихо потрескивали, а коптящий чад от них тонкой стрункой поднимался к бревенчатому потолку с пустующими полатями (полки под потолком, служащие для хранения вещей и сна дружинников и челяди).

— Зима, он твоим советам внемлет — поговори. Испроси его свадьбу отменить, — уговаривал её Мир. Рядом с травницей на лавку сел, а та своей ладонью его ладонь накрыла, словно матушка увещевает:

— Ты сейчас говоришь не подумавши. Любава Позвиздовна тебе хорошей женой будет. Во всей Курщине ты не сыщешь себе пары лучше, — сдержанно тому всё высказывает, как дитю неразумному донести хочет. — Отец твой о тебе более всего на этом свете печётся.

— Так печётся, что исперва о своём думает, а не обо мне вовсе, — недовольно рыкнул Мирослав, норовисто приняв к себе свою руку, разочаровавшись в собеседнице. — Он тем браком хочет свои угодья расширить.

— Прав ты — в наследство от отца своего Любава зе́мли многие взяла, а на тех землях дружинники преданные Позвизду живут и с них же кормятся.

— Мне что с того?

— Коли ты сдюжишь, то их на свою сторону переманишь. А они не промедлят оставить Военега, в этом будь уверен.

— Я не имею ни какой корысти.

— А должен! — спокойствие Зимы мгновенно улетучилось. — Военег всё равно не отступит от своего и сделает тебя супругом Любавы!

— Я что подневольный?

— Против отца пойдёшь? Он на братнике зару́ченье при свидетелях дал! Ты не сын рядовича или ремесленника, ты — муж знатный, и брак твой не может быть по плотской неуёмности. Или что ж, тебе Любава так противна.

— Отчего же, — встрепенулся, аж глаза булатом обоюдоострым сверкнули. — Дочь Позвизда очень даже мила!!!

— Зачем тогда противиться коли и так всё решено?

— Потому что не понимаю, зачем это Военегу!

— Ежели ты ему подчинишься, то Олег перестанет иметь здесь хоть какой-то вес. Теперь понимаешь? Военег отца твоего теснит… Пойми ты уже наконец, твой отец хоть и честен, но слаб!

— Отец малодушен! — снялся с места.

— Отец твой хочет союзом этим, чтоб ты, в первую очередь, свою власть укрепил. Наместник тем о граде печётся. Военегова рука гнетёт всех давно. Люди ропщут. Может бунт начаться. А виновными вы станете. Неужели ты для него и для себя позора хочешь? Или они все правы?! — куколь обратился в сторону открытого окна, явно намекая на ближников Военега. — Они смеются над ним и над тобой, в открытую называя вас робичичами (сыновья рабыни)? Он слаб, потому что он один! И только ты можешь помочь ему, — нетерпением окрасила свой мягкий голос. — Или я ошибаюсь?!

— Фациле 'дикту ди'фициле 'факту (Легко сказать, да трудно сделать), — отметил Мир. — И как по твоему я должен это сделать?