Книга Анчутка, страница 120 – Алексей Малых

— Но чаще обманывает… — перехватил Извор. — Говорят, в любовных утехах тот мастер, — скобрезно хмыкнул, — ни одна не устояла пока что перед этим затейником похотливым. Месяц к ней летает, а потом как понесёт вдова, так до следующего года подле неё живёт, от посторонних под сподом (отдел в печи) прячется.

— Ну, а дальше? — Храбра интерес взял.

— Что дальше?

— А кто ж у него рождается человек али змеёныш?

— Тяжко той родить — то ли в родах с плодом скончается, то ли чемер её возьмёт раньше.

— Коли так, зачем ему это нужно? — удивился Храбр, не понимая его умысла, да припоминая свою матушку сгоревшую в родах.

— Он так жену себе ищет, да только никто пока ему детей не народил.

— А коли родит, что будет? — Храбру стало жутко интересно, что аж ближе к Извору подсел.

— Один старец сказывал, — Мир тут встрял, более зная о последствиях, нежели о подробностях процессов любострастных, которые Извор во всех красках описал (что и мне даже совестно вам рассказать), что его дед видел то змеиное отродье. Как сможет какая родить ему сына, так тот словно мертвец живой: кожа синюшная, глаза белые, а изо рта его смрад. Тогда мор начинается или ещё какая беда, и покуда змеевна жена с отродьем его жива будет, не бывать тому конца. Змей огненный тех оберегает.

— И что ж, как победить его можно?

— Свистом можно! Только вот свистуны перевелись, — реготнул. — А если взаправду — в колокола тогда денно и нощно бьют, что звонари слуха своего лишаются.

— В колокола? — Храбр дивуется.

— Для него звон колокольный просто невыносим, — добавил Мир, широко зевнув. — От этого звона, он назад в свою вотчину возвращается.

— Куда это?

— Где живёт никто не знает…

— На капище Ярилином в его чуре сей бес прячется, — все втроём передёрнулись от неожиданности да переглянулись, заслышав женский голос мягкий и безропотный.

— Опять к наместнику Зима пришла, — Извор многозначно на брата скосился.

— Может опять случилось чего? — отчего-то Храбра волнением тронуло — яд, что Креслав стряпчему дал, так ведь и не был найдёт — верно кто злое умыслил, неужели опять того кто-то морит.

От чего же сердце его учащённо забилось?! Манас сам себе внушает, что вовсе это не беспокойство, что это всего-навсего чувство ревностное, что не сам убьёт сего льстеца. Напряжённо женскую фигуру в мятле ведёт по высокой лестнице к крыльцу, а Извор так слегка губы изогнул да на Мира хитро косится, вроде чем-то ведает:

— Смотри, как бы отец твой мачеху в терем не привёл…

— Я не против, лишь бы от меня отстал, — Мир бросил через плечо, припустив неторопливым бегом за Зимой, поднимающейся вверх по порожкам (ступеньки) в наместничьи покои.

Зима остановилась на крыльце, заметив спешащего к ней Мира, и лёгким поклоном тому ответила, снимая с плеч увесистую котомку. Торопясь, Мир поднимался по лестнице вверх, переступая через две порожки (ступенька), в то время пока пытливый взгляд, который, даже ночью, скрывался от всех в глубоком монашеском куколе, был устремлён на его приветливое лицо — травница смиренно того ожидала, но не теряла времени даром — она рассматривала молодого боярина. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что даже немного залюбовалась им, а когда Мир подступил ближе, то будто почувствовала исходящую от молодого боярина силу духа вкупе с неумалимым жаром сердца, которые умело скрывались за лучистым простодушием. Многие замечали, что Мирослав Ольгович походил на своего отца, словно это наместник только моложе — вот и сейчас она в этом лишний раз убедилась. В добавок, Мир, достигнув мужьего возраста начал отращивать бороду, что лишь усиливало их сходство. Тонкая поросль на лице, которую мужи нарочитые блюдят в чистоте и порядке, ещё изряднее придавала Ольговичу мужественности. Но… всё же Мир был отличим от своего отца…