Книга Там, где поют соловьи, страница 65 – Елена Чумакова

Всю предыдущую неделю ему было не до семейных разборок, и он не задумывался, что происходит в душе Агаты. А зря. Надо было выслушать, убедить. Но сожалеть об этом поздно. Не ожидал он такого поступка от жены… Выходит, плохо ее знал. Мысль о дочке обожгла огнем, заставила забыть обо всех других проблемах. Неужели он ее больше не увидит?! Лео готов был броситься назад вплавь, но берег отдалялся с каждой минутой. Волной поднялась злость на Агату. За что она так с ним поступила?! Чего ей не хватало? Разве он был плохим мужем? Плохим отцом? В конце концов, ну и оставалась бы в своей России, но как посмела оставить его без дочки?! И никогда больше детские ручки не обнимут его нежно, и никогда больше не пощекочет малышка его ухо своим носиком, изображая ежика!

— С вами все в порядке? – раздался рядом участливый женский голос. Лео понял, что по-прежнему стоит на корме, вцепившись в поручень, и мычит от душевной боли. Между тем, корабль вышел в открытое море. Берег таял в дымке. Слегка штормило. Судно заплясало в волнах. Морские брызги попадали на одежду. Лео оторвал взгляд от едва различимых очертаний города и пошел в каюту. В конце концов, осталась маленькая надежда, что Агата с дочкой просто опоздали на корабль и приедут в Либаву поездом. Он убеждал, успокаивал себя, но уже чуял, что это пустые надежды, что это конец.

Пять лет назад он отправился из родного дома в увлекательное путешествие полным надежд и радостных предвкушений молодым человеком, а возвращался мужчиной с раненой душой. Цена его беспечности оказалась высока.

Тропинка огибала забор дачи, крайней в поселке под Сестрорецком, и вела в сосновую рощу. Солнечно-рыжие стволы уводили взгляд в небо, туда, где шумели на свежем ветру их кроны. Воздух в пронизанной солнцем роще был наполнен запахами сосновой смолы, душистых трав. Меж сосен виднелись на ковре из опавшей хвои цветущие куртинки черники и костяники, обещая обильный урожай ягод.

На повороте тропинки, возле кучи дачного мусора, топтались неуклюжие толстые птицы, похожие на гусей, только с короткими шеями. Завидев людей, они нехотя, вразвалку отбегали в сторону. Одна из птиц шумно взмыла в небо. Только тут Агата поняла, что это чайки! Те самые прекрасные белые птицы, свободно и бесстрашно парящие над морскими волнами. Как красивы и чисты они в родной стихии! И как неуклюжи на земле. Стелла, топая ножками и размахивая руками, побежала в толпу птиц. Те, пронзительно крича, захлопали крыльями, тяжело поднимая свои тела ввысь.

— Зачем ты это сделала? – спросила Агата.

— Так красивее, – объяснила дочка.

Но лишь парочка птиц полетела в сторону моря, остальные, сделав круг, вновь опустились рядом с помойкой.

— А здесь сытнее, – рассмеялась Нафиса.

Девушка сильно расстроилась, узнав, что семья, дающая ей кров и заработок, собирается уезжать. Она только начала входить во вкус жизни в столице. Ей так хотелось стать такой же смелой, независимой, нарядной, как другие девушки-петербурженки: продавщицы, цветочницы, фабричные работницы, которых она встречала на улицах. А сколько симпатичных кавалеров вилось около них! А она, Нафиса, чем хуже? Вот скопит денег, купит себе новые ботиночки на каблуках, юбку, кофту с пышными рукавами, глядишь, и для нее найдется воздыхатель. Возвращаться в провинциальный Бирск ей совсем не хотелось. Что хорошего могло там с ней произойти? Но и остаться одной в огромном городе, без крова и заработка было страшно. Поэтому, когда Агата предложила ей повременить с отъездом и пожить со Стеллочкой на даче, она охотно согласилась, несмотря на то, что Агата честно предупредила, что платить ей прежнюю зарплату не сможет. Кров и еда у нее будут, а там посмотрим. Будет день, и будет пища.