Онлайн книга «Там, где поют соловьи»
|
— Меня, ты уж знаешь, вслед за старшими сестрами отец отдал в школу при нашем монастыре, чтобы тоже шить выучилась. Но у меня нет таких талантов, как у Глафиры или Даши. Я просто старательная. Поэтому из меня не вышла ни вышивальщица, ни портниха, а стала я обычной белошвейкой, шью мужские рубахи да иногда женское белье. А на это тоже всегда спрос есть, так что на кусок хлеба зарабатываю. Сидела себе день-деньской, шила, не до гулянок мне было… И внешность у меня обыкновенная, не то что у Глаши, кавалеры, прямо скажем, не одолевали. Вот Тимофей по наущению сестер и взялся мою судьбу устраивать. Повез в Уфу, якобы помочь стол собрать, день рождения задумал отпраздновать, гостей пригласил. Там и познакомил с приятелем своим, мастером из депо. Он мне сначала не глянулся – сам маленького роста, а усы большие. На таракана похож. Смешно! А потом, спустя пару недель, привез его Тимофей к нам в гости. Тут я его получше рассмотрела. У нас отец мастеровитый, но старенький уже, сил хозяйство в порядке держать не много. А зятья, сама видишь, все, как один, умные, но безрукие. А Илья на все руки мастер! Без дела не сидит: ворота поправил, бочку для солений починил, ступеньку, чтобы не скрипела, замок у комода… Отец-то и растаял. Как Илюша уехал, он мне и говорит: «Не упусти, девка, своего счастья. Золотой муж выйдет! Богатого да красивого не жди, им невеста с большим приданым нужна. А у тебя, ты знаешь, приданое так себе». Я послушалась. При случае снова к брату в Уфу напросилась. Только приехали, а Илюша уж тут как тут. Погуляли мы с ним в городском саду, поговорили. Смотрю, и впрямь славный он, добрый да ласковый… заботливый. И глаза такие красивые, и волосы густые да волнистые, мягкие, как шелк! А через неделю Илья свататься приехал. И вышла. И не жалею. Сестры не больно его взлюбили, корят, что выпить любит. Есть такое. Ну, так, а я на что? Маленько к рукам прибрала. Много-то он не пьет, а чарочку к ужину я и сама ему налью. Он добрый да разговорчивый становится. И все у нас ладно. Вот дом достроим, детишек нарожаем, и заживем! Паня вскочила, засмеялась и обняла Агату: — Хочешь, мы и тебе женишка подберем? Или уже есть кто на примете? А? В твоем Санкт-Петербурге? Агата смутилась, покраснела. Это не укрылось от взгляда сестры. — Есть, значит. Ну… захочешь – расскажешь. На следующий день, с утра, Агата хлопотала, помогая сестрам. Устала. Она поднялась в свою светелку отдохнуть и спустилась к обеду, когда вся родня уже сидела за столом. Едва села, как из кухни вынесли большое блюдо с запеченным осетром. Внезапно Агата почувствовала, как от запаха рыбы все ее внутренности сжались в комок. Зажав рот рукой, опрокинув стул, она опрометью выбежала из гостиной, через сени, на крыльцо. Добежала, успела. Мокрая, несчастная, дрожащая, в растерянности стояла над расплывшимся на снегу пятном. Сзади хлопнула дверь. Паня набросила ей на плечи салоп, сунула полотенце в руки, быстро закидала пригоршнями снега пятно. Усадила сестру рядом с собой на ступеньку, приобняла за плечи. — Ты часом не в тягости? — Н-не знаю… — Но это возможно? — Да… Агата не знала, куда деваться от стыда. Надо же было так опозориться перед всей семьей! — Понятно… А мужа, значит, нет… Ну дела-а!.. Скажу тебе по секрету, что я сама на сносях. Никто пока не знает, окромя мужа, тебе первой призналась. Ничего, ничего… всё образуется, вместе что-нибудь придумаем… |