Книга Там, где поют соловьи, страница 45 – Елена Чумакова

Ната училась охотно, старательно. Особенно нравились ей уроки словесности, которые вел молодой преподаватель с необычным именем – Юлий Мефодиевич Горюшкин. Несколько лет назад он почти окончил курс в Казанском университете и был сослан в Бирск после студенческих волнений. Всё в нем казалось Наталье необычным: рассуждения, остроумные замечания, порывистые движения, манера входить в класс стремительно и сразу, с порога, начинать урок, привычка сидеть, вольно откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Впрочем, не она одна тайно вздыхала по учителю, чуть ли не все гимназистки старших классов ждали уроков словесности, ловили взгляд учителя и всячески старались обратить на себя его внимание. И все, как одна, знали его предмет на «хорошо» и «отлично». А он, казалось, никого не выделял, каждой адресовал свои острые, как стрелы, шутки. Лишь Наталья догадывалась, чей взгляд он искал в классе, и каждый раз щеки ее заливал едва заметный девичий румянец. Наталья окончила гимназию в числе лучших учениц и осталась преподавать в начальных классах. Едва сменив положение ученицы на статус учительницы, она вышла замуж за Юлия. Молодые переехали в казенную квартиру при гимназии. В положенный срок один за другим родились три их сына. Наталья мечтала о дочке, считая, что четверо детей, как четыре ножки супружеского ложа, сделают их брак абсолютно устойчивым.

Вторая сестра показалась Агате открытой женщиной с легким уступчивым характером. Однако это впечатление было поверхностным. Если дело касалось важных, по мнению Натальи, вещей, она становилась несгибаемой. Муж в таких случаях отступал без боя.

Юлий Мефодиевич был, по мнению Агаты, мужчиной в годах. При первой встрече эта пара показалась Агате странной. Невысокий, лысоватый, с заметным брюшком муж смотрелся неказистым рядом с молодой, красивой женой. Но стоило Агате поговорить со вторым зятем, как она попала под его обаяние и поняла выбор сестры. Юлий был умен, образован и обладал прекрасным чувством юмора. Беседовать с ним было истинным удовольствием. Правда, шутки его не всегда были безобидны, при желании он мог больно хлестнуть собеседника словом, поэтому его в семье немного побаивались. Особенно остерегался острого язычка свояка Григорий. На этом поле он был неуклюж и беспомощен, а от прямых конфликтов Юлий уходил виртуозно. Наталья же к язвительности мужа была нечувствительна, она не страдала снобизмом и вполне была способна посмеяться над собой вместе с ним.

Третья сестра, Глафира, внешне отличалась от остальных Крутихиных. Она была ошеломительно красива! Будучи выше остальных сестер, она обладала изящным телосложением, тонкой костью, смуглой кожей и волнующим взглядом черных блестящих глаз. От французских предков Глаша унаследовала врожденный вкус, практичность, здоровый эгоизм и уважение к себе. Вот уж кого, при всей ее привязанности к семье, невозможно было заставить служить кому-либо! И еще одним бесценным даром наградил ее Бог – редкой интуицией. Прежде чем принять решение, Глафира всегда прислушивалась к своему внутреннему голосу, и он ее никогда не подводил.

Степан Фролович, оставшись вдовцом и заботясь о будущем детей, присматривался, кто к чему тянется, к чему способен. Он спешил поставить их на ноги, хотя бы успеть определить им направление в жизни. Глаша любила играть с тряпочками, не расставалась с куклой, мастерила ей одёжки. Приметив это, отец отдал дочку в обучение в школу при Бирском женском монастыре. Там девочек, помимо грамоты, обучали живописи, ткацкому мастерству, вышивке и шитью. Глаша была прилежна и к семнадцати годам стала отличной портнихой, у которой не гнушались шить самые привередливые бирские купчихи.