Книга Милинери, страница 19 – Елена Чумакова

В конце вагона плакал маленький ребенок. За переборкой мужчины, смачно матерясь, играли в карты. Соня заметила, что на краю оврага показались несколько всадников. Их силуэты четко вырисовывались на фоне ясного неба. Небольшой отряд развернул коней и понесся по полю параллельно поезду, постепенно приближаясь.

— Гляньте-ко, гляньте! Никак бандиты? — раздались голоса в вагоне.

— Белые? Красные? Зеленые?

— А шут их разберет…

— Догонят?… Не догонят?…

Паровоз, издав тревожный гудок, заметно прибавил ход. За окном полетели клочья черного дыма. Всадники неслись теперь совсем близко к поезду. Раздались выстрелы, пули защелкали по обшивке вагона. Николай, спрыгнув с верхней полки, оттолкнул сестру от окна.

— Всем лежать и не высовываться, — скомандовал он растерявшимся родственникам.

Поезд, дернувшись, резко затормозил, с верхних полок посыпались узлы и баулы. Несколько минут спустя двери вагона распахнулись, по проходу затопали сапоги. Осинцевы, испуганно переглядываясь, прислушивались к крикам и плачу в соседних купе.

Перед ними возник рослый детина в ситцевой косоворотке морковного цвета и грязно-желтой изрядно свалявшейся папахе.

— Экспроприация! — весело сказал он. — Сами сдадите, али изымать придется? Кто такие будете? Куды едете?

— Мещане мы из Пскова. От голода бежим к родне в Ростов. У вас, говорят, сытнее, — торопливо ответил Николай, — а ценностей никаких не имеем, давно все на продукты выменяли.

— Мещане говорите? А ну руки покажь! — прикрикнул детина.

— Ах вы, падлы! Ишь, ручки-то холеные, барские… Пролетарьят обмануть вздумали?! Куды колечки-браслетики попрятали?

Глаза его стали странно-светлыми и какими-то сумасшедшими. Он подцепил дулом нагана верхнюю пуговку Сониной блузки:

— Раздевайся, нито сам раздену.

— Браток, не трожь бабу, на сносях она! — осторожно вступился Николай.

— А ты кто такой будешь? — дуло нагана развернулось в его сторону.

— Ейный законный муж, псковский мещанин Осинцев.

— А я отец ее. Мил человек, не трожь дочку, христом богом молю! — вмешался Павел Николаевич.

Мария Феоктистовна побелевшими губами читала молитву и мелко крестилась. Петя, бледный, под стать воротничку своей сорочки, прижался к плечу сестры.

Вдалеке захлопали выстрелы. По проходу пробежал еще один бандит.

— Петро,тикаем! Кажись, деникинцы…

Детина все еще держал Николая под прицелом, потом чуть приподнял дуло и выстрелил. Пуля вошла в обшивку вагона над головой Осинцева. Бандит расхохотался.

— Что, барин, намочил портки? То-то. Еще свидимся, бог даст, разберуся я с вами, — пообещал он и скрылся за переборкой.

Осинцевы перевели дух, ощупывая нательные пояса, в которых были припрятаны остатки фамильных драгоценностей. Это было надежнее кредитных билетов, и они рассчитывали, что сережки и колечки помогут им добраться до Европы, как-то продержаться первое время.

Поезд стоял среди степи. Пассажиры постепенно приходили в себя, кто-то выпрыгивал из вагона, бежал к паровозу.

— Вылезай. Поезд дальше не пойдет. Машиниста и кочегара убили, — раздались голоса за окнами.

Люди зашевелились, собирая вещи, потянулись к выходу.

— Ну что, в вагоне сидеть бесполезно, да и опасно, бандиты могут вернуться. Придется идти пешком до ближайшей станции. Там как-нибудь помогут добраться до Ростова, — вздохнул Николай.