Онлайн книга «Милинери»
|
К крыльцу подкатил крытый грузовик, из кабины выпрыгнул военный, на ходу вытаскивая бумаги из планшета, крикнул Соне: — Эй, сестренка, не спи, зови санитаров, выгружайте раненых. Соня вернулась в здание госпиталя, в растерянности остановилась в коридоре — куда бежать-то? Мимо широкими шагами прошел офицер, сердито зыркнул на девушку: — Ну, чего столбом встала, барышня?! — и зычно крикнул, — Эй, принимайте пополнение! Его голос эхом прокатился под сводами коридора, захлопали двери, поднялась суета, санитары сгибались под тяжестью носилок. Соня увидела Ольгу. Та, спокойная, собранная, стояла на входе и отдавала распоряжения, кого нести в палаты, кого в перевязочную, а кого поближе к операционной. Соня тоже оказалась вовлеченной в суету, толкала перед собой каталку с тяжелораненым. Голова его была забинтована, на месте лица — сплошная запекшаяся кровавая корка. Оставив каталку около перевязочной, Софья присела над носилками с раненым, тихо просившем: «пить…». Она сбегала за кружкой, склонилась над солдатиком. — Ты что делаешь?! — раздался сердитый окрик над ее головой. — Ранение в живот, поить нельзя! Только губы бинтом смочи, — уже более мягким тоном сказал незнакомец в белом халате, наброшенном поверх военной формы. Коридор заполнился носилками, пациентов постепенно распределяли по местам. Соня заставила себя вернуться в шестую палату. На месте юного солдатика уже лежал другой раненый из только что поступивших. — Сестренка, ногу сдавило, поверни ее поудобнее, жалобно сказал он. Соня откинула край одеяла…, вместо ноги увидела перевязанную запекшимися от крови бинтами культю. — Что там с моей ногой? — с надеждой глядя в ее побелевшее лицо, спросил парнишка. В этот момент Соня почувствовала, как по ее бедру поверх юбки легко скользит чья-то рука. Она отскочила в сторону, резко обернулась. На соседней кровати лежал рыжий парень, нагло ухмыляясь щербатым ртом, и тянул к ней здоровую руку, вторая, загипсованная, висела на косынке. Это происшествие оказалось последней каплей. Соня метнулась к двери, на ходу срывая с себя фартук и косынку, забежала в сестринскую, схватила в охапку шубку, шапку, муфту и пулей вылетела из госпиталя. Почти всю дорогу до дома она бежала, размазывая по щекам слезы и приговаривая: «Больше никогда…, больше ни за что…». Быстро, словно за ней гнались, пересекла гостиную, мимо встревоженных родителей, и закрылась в своей комнате. Она плакала, упав в подушки, и не отвечала на стук в дверь. Словно две женщины спорили в ее голове. Одна строго выговаривала: — Как ты можешь бросить раненых, которые так нуждаются в твоей помощи?! Завтра же возьмешь себя в руки и вернешься в госпиталь! А вторая жалобно отвечала: — Но я не могу! Я не выдержу! Пожалуйста, не надо! — Как тебе не стыдно! А как Ольга выдерживает? Она может, значит, и ты сможешь. — Она может, а я нет! — А если сейчас, когда ты прячешься в подушках, твой брат или жених лежат раненые и так же нуждаются в помощи? Соня явственно представила на месте сегодняшнего раненого с культей вместо ноги Сержа, вскрикнула и забилась в истерике. Потом ей казалось, что она лежит в поле, вокруг в темноте стонут и шевелятся раненые. Они зовут ее, а она не может встать. Где-то далеко раздается глухой топот копыт, он приближается, все явственней содрогается земля. Конница все ближе, ближе, вот над ее головой замелькали копыта. Соня сжалась в комочек в ожидании удара. Но топот стал удаляться, все дальше, дальше… тише, тише… |