Онлайн книга «Милинери»
|
Ноги сами привели его к дому. Петя еще немного потоптался у подъезда, достал ключ и нырнул в тепло. Мать сидела на кухне над остывшей чашкой кофе, устремив невидящий взгляд куда-то в угол. Она даже не заметила, что он пришел, стоит и смотрит на нее. Вся такая маленькая, потухшая, совсем непохожая на ту, которую он знал до Марка — веселую, энергичную, сильную. Ему вдруг стало остро жаль маму. Петя подошел и обнял ее за плечи, как всегда обнимала его она. Соня прижалась лбом к груди сына. — Ма, ну чего ты? — у Пети защипало в носу. — Мы Рождество-то будем отмечать? Давай, как всегда, поедем к ван Аллерам? — Давай поедем, сынок. — Вдвоем? — Вдвоем. — А когда? Рождество послезавтра… — А вот завтра утречком встанем и поедем. Давай вещи собирать. Вечером следующего дня Citroеn Осинцевых въехал во двор фермы Аллеров. На лай Арди, перешедший в радостный визг при виде выпрыгнувшего из машины Пети, из сарая, служившего и гаражом, и мастерской, выглянул Патрик и поспешил навстречу гостям. У Софьи тревожно сжалось сердце при виде того, как сильно он стал хромать. На крыльцо вышла Маргарита, вытирая о фартук перепачканные мукой руки. — Как чуяла, что гости дорогие прибудут, пироги затеяла, — говорила она, поочередно целуя и обнимая локтями подругу и крестника и держа ладони вверх, как хирург перед операцией. Софья не виделась с друзьями целый год, поэтому первое, что она заметила, это произошедшие в них перемены. Патрик заметно сдал. Его словно стало меньше, особенно на фоне все более пышных форм Маргариты. Вместе эта парочка смотрелась весьма забавно: крупная, белотелая жена и невысокий, щуплый, словно подсушенный муж. Однако Соне было не до смеха, грустно осознавать, что твои друзья потихоньку начинают стареть, и что тебя эта участь тоже не минует. Когда первая волна суматохи улеглась, Петя с Патриком отправились в сарай чинить трактор, а женщины продолжили стряпню. Маргарита вручила Софье деревянное корытце, нож-сечку и вилок капусты, а сама продолжила месить тесто. — Давай, подруга, рассказывай, как живешь, шо у вас стряслось? — спросила она гостью напрямую. — Да все нормально… Как обычно, живем, работаем, учимся — пожала та плечами, отводя взгляд и сосредоточено орудуя ножом. — Та ты мне сказки-то не рассказывай! А то я тебя не знаю. Вы с Петей оба как в воду опущенные, в разные стороны смотрите… Ты помельче, помельче руби капустку-то, куда такие лапти! Слово за слово, Софья рассказала подруге о том, что произошло в ее жизни в последнее время. Маргарита слушала молча, продолжая сосредоточенно месить тесто. Потом в сердцах швырнула его в квашню. — Где этот паршивец?! Щас я ему мозги-то вправлю! Будет знать, как надо мать уважать! — Ой, Риточка, не надо! Мы только что помирились. — Та не волнуйся ты так, я ж дипломатично. Я ж всю их мужскую натуру, как свои пять пальцев… все подходы знаю. А ты пока на, мясо поруби. И, выйдя на крыльцо, зычно крикнула в сторону сарая: — Эй, крестник, подь сюда! В стылом воздухе ее голос прозвучал звонко. Петя выглянул из сарая: — Чего, крестная? Кушать? — Ишь ты, кушать… не заработал еще. Дело, говорю, есть. В дом ступай. Мать говорит, ты в механизмах всяких разбираешься, а у меня машинка швейная барахлит. Глянь-ка, может, наладишь? Патрику все недосуг. |