Книга Милинери, страница 101 – Елена Чумакова

— Мама, смотри, Витторио! Давай позовем его с нами! И тетю Аннету тоже!

В нескольких метрах от машины, около кассы кинотеатра, действительно, стояли Витторио и Анетта. В ее руках был букетик фиалок, которым она щекотала его улыбающееся лицо. Оба выглядели вполне счастливыми. Софья растерялась. Не дожидаясь ее ответа, Петя крикнул: «Витторио!». Мсье Эспозито оглянулся, увидев Софью, тоже растерялся и… отвернулся, что-то сказав на ушко своей спутнице. Та оглянулась, как ни в чем не бывало, помахала Осинцевым букетиком. Сзади нетерпеливо загудели клаксоны выстроившихся на светофоре машин. Ошеломленная Софья нажала педаль газа.

Ночью ей никак не удавалось заснуть. Оставив попытки «считать овечек», Соня встала с постели и села у окна. Где-то далеко ворчал гром, небо тревожно вспыхивало зарницей. По стеклу сбегали первые капли дождя.

Она пыталась привести в порядок свои мысли, разобраться в чувствах. Что с ней, ревность? Пожалуй, нет. Хотя, наверное, уколы ревности тоже есть, но не это главное… тут что-то другое. Еще совсем недавно Витторио так красиво, так нежно говорил о своей любви. Что это было? Все ложь? Опять ложь? Да есть ли она, любовь эта самая? Существует ли? И тут же вспомнила своих родителей, их заботу друг о друге. Конечно, только они знают все нюансы их семейной жизни, но… каждодневные отношения, их же не сыграешь. А брат Николя, пожертвовавший жизнью ради возможности быть рядом с Зиной Бежанович? До встречи с ней его патриотические порывы не были так сильны. А Аллеры? Никакие препятствия, никакие беды их не разлучили и не разлучат. Они просто проросли друг в друга. Почему же у нее, Сони, ничего не получается? Почему все попытки найти надежного, любящего друга, такого, что не предаст и никогда не оставит, терпят крах? Может быть, причина в ней самой? Что с ней не так? И что ей делать? Оставить все свои надежды, не гоняться больше за эфемерными чувствами и жить только сыном и работой? А что делать завтра? Бог с ним, с Витторио, как встретиться с Аннетой? Как с ней говорить, о чем? Ее предательство — полная неожиданность. А ведь Соня видела в ней не только коллегу, но и подругу. Права была Албертина, нельзя заводить подруг среди своих работниц.

Софья распахнула окно, вдохнула ночную прохладу, подставила лицо струям дождя. Гром грянул над самой головой. Испугавшись, она захлопнула раму. Гроза разбудила Петю, босиком, в одной рубашке, он прибежал к ней, уткнулся лицом в ее живот. Успокоив и уложив сынишку, Соня долго сидела у его кровати и гладила шелковистые волосы. Бог дал ей сына, и это главное. Ей ли жаловаться на судьбу?

Мелодичный звонок прервал сон на самом интересном месте. Софья, не открывая глаз, нащупала кнопку будильника, полежала еще минуточку, пытаясь вспомнить, что же такое приятное ей только что снилось. Чей-то ласковый взгляд… Она решительно откинула одеяло, потянулась за шелковым пеньюаром, сунула ноги в атласные домашние туфельки, распахнув балконную дверь, впустила в спальню свежий утренний воздух и звуки проснувшегося города. Стайка голубей с шумом взмыла с парапета в чистое майское небо и, сделав круг, опустилась на крышу соседнего дома, за которой черной ажурной стрелой устремилась ввысь Эйфелева башня. Облокотившись на кованое кружево ограждения, Сонечка пару минут наблюдала за жизнью улицы Одеон, на которой недавно поселилась, за студентами, спешащими в Сорбонну, за первыми посетителями кофейни напротив, за владельцем цветочного магазинчика, развешивающим вазоны с петуниями над витриной. Потом, мимоходом полив свой кустик самшита, растущий в кадке, прошла в соседнюю дверь, ведущую в кухню. Балкон тянулся вдоль всего фасада здания, и лишь чугунные витые перегородки отделяли одну квартиру от другой. Вскоре Софья вернулась с чашечкой свежесваренного кофе, опустилась в шезлонг. Это были ее ежеутренние десять минут покоя перед суматошным днем.