Книга Гроздь рябиновых ягод, страница 81 – Елена Чумакова

Много ли надо, чтобы у шестнадцатилетней девушки закружилась голова? Лиза решила, что её имя слишком обыкновенное:

— Ну что такое Лиза? Лиза-подлиза… не звучит. Называйте меня Лиля! Больше на Лизу я откликаться не буду, – говорила она, старательно накручивая папильотки.

И ведь добилась, упрямая девчонка, что даже Настя смирилась с её причудой и привыкла к новому имени.

Хозяйка квартиры удивлялась: «Чем ты, Настя, кормишь своих девок? Вон какие румяные, да пригожие!». А Настя и сама удивлялась, есть кроме картошки да свекольного жмыха нечего, а дочки, знай, цветут. И это несмотря на то, что обе стали донорами. У обеих сестёр оказалась ценная первая группа крови. За сдачу крови полагалась тарелка горячего супа с кусочком мяса и кружка настоящего чая с двумя кусочками сахара.

Днём, в промежутке между учёбой и работой, обе девушки частенько забегали на рынок, в ларёк к тёте Дусе, съесть пирожок с капустой, да и просто поболтать. Дуся всегда была им рада, выбирала пирожки порумянее и потолще, расспрашивала об их девичьих делах.

Как-то сырым и нудным осенним днём Дуся разговаривала с озябшей Ниной и вдруг заметила маленькую грязную ручку, тянущуюся из-под прилавка к приготовленному для гостьи пирожку. Дуся, вытянув шею, выглянула из ларька, глаза её встретились с двумя чёрными, круглыми, как бусины, глазищами на чумазом личике девочки лет трёх-четырёх. Не сводя немигающего взгляда с Дуси, девочка цапнула пирожок и бросилась наутёк, путаясь в полах большой рваной кофты.

— От, цыганское племя! С пелёнок воруют, спасу от них нет! – покачала головой бабка, торгующая семечками рядом с Дусиным ларьком. – Та шоб вам повылазило! – ворчала она, отгоняя веткой от своего товара голодных воробьёв.

На следующий день девочка-цыганка появилась снова. Она стояла неподалёку, наблюдая за ларьком и, видимо, поджидая удобный момент. Дуся достала из обитого ватином и клеёнкой короба пирожок и поманила девочку к себе. Та настороженно, как птичка, держалась поодаль. Потом голод привёл её маленькие ножки к ларьку. Дуся хотела заговорить с девочкой, но та, схватив пирожок из её рук, мигом убежала и скрылась в дырке в заборе.

— Это чья такая шустрая, не знаете? – спросила Дуся торговку семечками. Тетка была из тех, что непостижимым образом знают всё и про всех.

— Та, цыганский табор тут у парке стоял, всё на рынке ошивались, гадали, да кошельки тырили. А потом пропали. Чи ушли, чи шо. А девчонка, видать, отстала, може потерялась. Она уж с неделю тут околачивается, попрошайничает, с прилавков таскает.

— И что, никого из взрослых с ней нет?

— Не видала…, похоже, никого. Много нынче беспризорников развелось.

— Так ведь холода начнутся, замёрзнет ребёнок!

— Замёрзнет, коли милиция не подберёт, – равнодушно пожала круглыми плечами торговка.

Всю ночь лил дождь, холодный ветер качал фонарь под окном, и всю ночь Дуся не сомкнула глаз, думая о том, где ночует в такую непогоду эта маленькая девочка.

На следующий день ей было не до работы, она несколько раз ошибалась со сдачей, высматривая малышку. Девочки нигде не было. К вечеру, когда стало смеркаться, и пришло время закрывать ларёк, Дуся услышала тихое покашливание рядом с ларьком. Выглянув, увидела два знакомых глаза и протянутую ладошку.