Книга Гроздь рябиновых ягод, страница 80 – Елена Чумакова

Вечером в доме был праздник. Настя с Тасей собрали стол, какой сумели. Двери не закрывались, соседки несли, кто что мог, каждая с надеждой расспрашивала, не встречал ли Иван Михайлович на войне её мужа, и как там вообще, на фронте, скоро ли фрицев погонят. Чернышов отвечал неохотно, в сотый раз рассказывая, что в первые же дни их часть попала в окружение, не успев побывать в бою. Командиров немцы сразу расстреляли на глазах у бойцов, а солдат, как скот, согнали в окружённый колючей проволокой загон. Поставили часовых с пулемётами, и тех, кто пытался бежать, расстреливали на месте. Раз в сутки приезжала полевая кухня. Каждому выдали по миске, но мыть их было негде. Тем, кто свою миску потерял, баланду наливали прямо в пригоршни, фрицев это очень забавляло. Среди военнопленных начались болезни, каждое утро охрана вывозила из лагеря трупы умерших за ночь.

Однажды приехала крытая машина с автоматчиками и собаками. Пленные начали прощаться друг с другом. Но их погнали не на расстрел, а к железной дороге. Во время погрузки в вагоны трём военнопленным удалось бежать, в их числе был и Чернышов. Несколько дней скитались по лесу, не имея представления, далеко ли до линии фронта. Совсем обессилев от голода, вышли к выселкам. Хозяин спрятал их на сеновале, накормил, чем смог, а ночью за ними пришли партизаны.

Несколько месяцев Иван Михайлович воевал в партизанском отряде, но однажды обморозил ногу в худом валенке, пальцы почернели, начался жар. Партизаны сумели переправить его через линию фронта. В прифронтовом госпитале ему ампутировали три пальца и переправили дальше, в тыловой госпиталь. Гангрена отступала медленно, Чернышов опасался, что ему ампутируют всю ступню. Обошлось, выкарабкался. Он уже собрался выписываться, все его мысли были дома, но из госпиталя его забрали в ГПУ, месяц разбирались, при каких обстоятельствах он попал в плен, и не завербован ли немецкой разведкой. Отпустили внезапно, когда он уже перестал надеяться на скорое возвращение домой.

Через недельку приехали из Уфы дочки, обе счастливые – поступили, для них начиналась новая жизнь. Отчим решил, что перебираться в Уфу нужно всей семьёй, Настя его поддержала. К концу лета вопрос с переездом был решен.

Иван Михайлович устроился бухгалтером на один из эвакуированных заводов. Настя пошла работать мастером в пищевой цех того же завода. Поселились в самом центре Уфы, сняв две комнатки в двухэтажном деревянном доме на углу Революционной и Цюрупа.

Нина после лекций бежала в школу-интернат, куда её взяли на работу пионервожатой. Будучи сама по возрасту ровесницей старшеклассников, не понаслышке знающая законы детдома, она легко нашла общий язык со своими подопечными, и даже завоевала у них авторитет.

Лиза после занятий спешила на работу в Горпотребсоюз. Она приписала себе лишний год к возрасту, и её взяли счетоводом. Рабочих рук везде сильно не хватало, поэтому никто к году рождения в документах не присматривался.

В первые же дни яркую бойкую девушку пригласили в агитбригаду. А когда выяснилось, что Лиза не только хороша, как весенний цветок, но и прекрасно поёт и пляшет, она стала звездой коллектива. Агитбригада ездила с концертами по госпиталям, и как же раненые ждали выступления девушки, похожей на кинозвезду! При её появлении на измученных лицах расцветали улыбки, пусть на время, но они забывали о боли, о своих бедах. А Лиза смеялась и кокетничала, встряхивая льняными кудряшками, словно и не было войны, голода, холода, похоронок. Цветов Лизе не дарили, негде было их взять раненым, зато восторженных записок после каждого концерта набиралась полная сумочка. Придя поздно вечером домой, Лиза высыпала их на стол, за которым старшая сестра готовилась к завтрашним занятиям: «На, читай, старая дева! Так и просидишь за своими учебниками всю молодость!».