Книга Асины журавли, страница 84 – Елена Чумакова

С этого дня жизнь супругов переменилась. На смену финансовым проблемам пришли страх и угрызения совести. Асе казалось: люди догадываются о ее тайне. Она старалась держаться как можно естественнее, боялась выдать себя неосторожной фразой, взглядом. Уходя на встречу с куратором, объясняла горничной, куда и зачем отлучается: к модистке на примерку, по магазинам, чтобы купить перчатки, на встречу с импресарио. Горничная удивлялась, ведь раньше хозяйка не докладывала, куда идет.

Максиму Игнатьевичу приходилось еще трудней: с сослуживцами его связывали не только служебные, но и товарищеские отношения. А как быть с собственными убеждениями? Раньше жизнь была простой и ясной: служба, друзья, любимая жена, спокойное уютное существование… А теперь все перевернулось с ног на голову, ради возвращения на родину приходилось предавать все, что раньше было важным. Зато не было выматывающих финансовых проблем.

Максим Игнатьевич проявлял служебное рвение, часто уходил со службы последним, унося в портфеле секретные бумаги. Охранникам в голову не приходило обыскивать начальника контрразведки РОВС! Ночью они с женой переписывали из документов то, что представляло интерес для советской разведки, а утром Соколовский одним из первых являлся на службу и клал бумаги на место в сейф. Он добросовестно исполнял служебные обязанности: готовил агентов и диверсионные группы к заброске в Советский Союз, разрабатывал маршруты, явки, пароли, задания. И передавал эти сведения советской разведке. Генерал надеялся, что двойная деятельность продлится недолго и скоро они с Асей получат советские паспорта, вернутся на Родину, их жизнь опять станет простой и ясной. Весь его богатый опыт и профессионализм пригодятся там, в Красной армии. А как может быть иначе? Он, как обычно, переоценивал свою значимость.

Ася исполняла иные обязанности: проводив мужа на службу, она поднималась в будуар, доставала из тайника библию и шифровальные таблицы, переданные ей Ковалевым, и зашифровывала записи – этому ее научил куратор. Потом тщательно сжигала бумаги в камине, прятала шифровку под стельку туфельки. Перед выходом из дома, звонила по домашнему телефону на условный номер, после третьего гудка опускала трубку на рычаг, затем отправлялась в Париж, в букинистический магазин на улице Одеон. Она бродила между стеллажей, разглядывая и листая книги, постепенно перемещаясь в глубь торгового зала к пожарному выходу. Улучив момент, когда ее никто не видит, проскальзывала в эту дверь на черную лестницу, быстро поднималась на второй этаж и входила в конспиративную квартиру, где ее уже ждал куратор, тот самый чиновник, с которым она беседовала в посольстве. Передав ему шифровку, Ася получала очередное задание для генерала Соколовского. Раз в месяц куратор вручал ей конверт с деньгами. Затем Ася тем же путем через магазин выходила на улицу, часто купив для убедительности какую-нибудь книгу или открытку, и отправлялась по своим дамским делам: в парикмахерскую, к портнихе, в модную лавку. Вся операция занимала не больше двадцати минут, и со стороны поведение Аси выглядело вполне естественно: обычная прогулка скучающей дамы.

Постепенно страх разоблачения, муки совести прошли, двойная жизнь вошла в привычку. Асе даже стала нравиться роль шпионки, это придавало будничной жизни остроту, связывало супругов особыми узами, только им известной тайной. Ася не видела, не задумывалась, что происходит с агентами, которых они так ловко передавали в руки чекистов. Впрочем, это были не безобидные агнцы, а враги ее Родины, которых засылали для совершения убийств и диверсий. Какая тут может быть жалость? К белой эмиграции у Аси был свой счет, она считала этих господ виновными в том, что предали своего государя и его семью. Свои шкуры спасли, а императора бросили.