Книга Асины журавли, страница 34 – Елена Чумакова

Дом из красного кирпича, на высоком фундаменте Ася увидела, едва пролетка въехала в Яковлевскую слободу. Нарядный, с фигурными наличниками из белого камня над шестью закругленными поверху окнами, со ступенчатым белым фризом под железной крышей вкруг всего здания, он возвышался на пригорке над серыми избами как настоящая барская усадьба. Станислав только присвистнул, узрев это великолепие. Кирпичная арка соединяла дом с флигелем, выдержанном в том же стиле. Под аркой рабочие устанавливали новые ворота.

Ляпин, предупрежденный депешей о приезде хозяйки, ждал гостей на крыльце, с гордостью повел показывать дом. С душевным трепетом шагнула Ася через порог. Сбылась казавшаяся нереальной мечта. Она ступала по крашеным, как в городе, полам, касалась оштукатуренных, пока еще голых стен. Солнечный свет, льющийся сквозь большие незанавешенные окна, веселил взгляд, в его лучах рамы и подоконники были ослепительными, белее лежащего за окнами снега. Пустые комнаты казались просторными, наполненными свежестью, обещали будущий уют и счастье.

Комнаты располагались анфиладой по кругу: из сеней двустворчатая дверь вела в столовую, оттуда в гостиную, затем в детскую племянников, далее в спальню Вари и Захара, из спальни в детскую племянниц, окно которой выходило уже не на улицу, а во двор. Следующую комнату Ася определила как свою, поскольку у нее был отдельный вход со двора через просторную веранду или из гостиной через двустворчатые застекленные двери. Еще одна дверь с веранды вела в светлую кухню с большой печкой, а из кухни можно было выйти в столовую. За кухней была еще одна комната, отделенная от нее большой печкой, и поэтому самая теплая в доме. Она предназначалась для Матрёны, а попасть в нее можно было как из кухни, так и из сеней. В доме было довольно тепло, Ляпин распорядился подтопить две печки-голландки. Располагались они так, что каждая обогревала сразу четыре комнаты. На фоне светлых стен выложенные голландскими изразцами печи смотрелись нарядно.

— Что скажете, хозяйка, стены будем красить, али обои клеить? Али тканью прикажете обтягивать? – спросил Маркел, настороженно поглядывая на следовавшего по пятам за Асей Станислава.

— Обои, – уверенно ответила Ася, – а какие именно, выберут мой муж Станислав Бартошевский вместе с Захаром. Прошу любить и жаловать. Надеюсь, вы поладите. Я завтра же должна вернуться в Москву, так что все вопросы будут решать они вместе: выбирать обои, шторы, мебель. А тебе, Маркел, я привезла окончательный расчет. И низкий поклон за дом. Ты и твоя артель справились отлично. Водка и угощение рабочим за мой счет.

Последние слова словно эхом прошелестели по дому, рабочие оживились, повеселели, бойчее застучали молотки на веранде.

Ася представила Ляпину Бартошевского как своего мужа, чтобы остудить его голову, избежать ухаживаний и успокоить тревогу Агафьи. Жена Маркела прошлым летом благополучно разродилась мальчиком, о чем Асе написал Захар, так пусть в их семье не будет раздора. Да и родным проще будет поладить со Станиславом, все же не чужой человек, считай, член семьи. А о разводе она скажет близким, когда время придет.

На крыльце раздались топот, голоса. К процессии присоединились Захар и Варя с годовалой дочкой на руках.

— Ну что, сестренка? Хватит жить в старой избе, перебирайтесь в новые хоромы, – сказала Ася, обнявшись с сестрой и поцеловав племянницу.